Рейд. Оазисы - Борис Вячеславович Конофальский

— Миша, ты поспи, часа три тебе нужно поспать, а я пока подежурю.

С этими словами он достал из кармана рюкзака карту, а потом взял свою флягу и открыл потайное дно. Вынул оттуда секстант. А Шубу-Ухай, уже мостившийся между рюкзаков, увидав незнакомый предмет, спросил:

— А это что у тебя?

— Это секстант, я с ним по солнцу и часам определяю на карте место, где мы находимся.

— А без него не определишь? — спрашивает Миша.

— Без него нет, — усмехается Горохов. — А ты, что, сможешь показать на карте, где мы сейчас?

— Смогу, — сразу отвечает охотник.

Уполномоченный разворачивает карту и протягивает её Мише.

— Ну показывай.

Тому понадобилось для этого секунд пять. Пять секунд, и грязный ноготь Шубу-Ухая оставляет на пластике бороздку:

— Вот тут мы.

Уполномоченный кивнул, положил карту на баклажки с водой, встал и, забрав с собой секстант, вышел из тени на солнце.

Он делал это сотни раз, но оказалось, что в горах процесс выведения светила на горизонт не так уж и прост. Ему пришлось походить немного, поискать удобное место и взобраться на каменистый холмик. Но и там он не смог найти идеального ракурса. А потом, когда Андрей Николаевич возвращался к Мише, он, по степной привычке, разглядывал грунт вокруг и, конечно же, наткнулся… Нет, не на помёт варана, который предполагал увидеть, а на кое-что, что показалось ему необычным.

В одном месте он увидал присыпанное пылью округлое отверстие в земле. И округлость эта была уж очень ровной, неестественно ровной. Это и привлекло его внимание. Он присел рядом и смахнул пыль. Засунул в дыру палец. Палец ушёл в землю на пару фаланг. И тут же уполномоченный нашёл ещё одну ровную округлость в метре от первой. И, конечно, это были следы. Точно такие же круглые дырки в земле он видел в низинке, только тут грунт уже высох, и следы в земле присыпало пылью и мелким песком. Больше следов не было. Дальше грунт шёл каменистый.

«Миша не обрадуется».

Он встал и огляделся, прекрасно понимая, что Шубу-Ухай видит его с возвышенности под скалой. Больше ничего подозрительного уполномоченный не увидел. Только горы, залитые белым солнцем.

Миша ни о чём его не спросил, когда он вернулся, а Горохов взял карту и отметил место, где, по его расчётам, они должны были находиться. Отметка от ногтя охотника и его точка были рядом. Не совпадали, конечно, но были близко.

«Он просто знает эти горы, был тут не один раз. А на карте высоты тоже отображены, вот он и показал правильную точку».

— Ну, — спросил Шубу-Ухай, — я угадал?

— Угадал, — ответил Горохов. Он протянул Мише карту, но тот даже не взглянул на отметки и продолжил: — А что ты там нашёл? Что разглядывал у камней?

Горохов, заранее зная, что Мише это не понравится, отвечал не торопясь:

— Следы.

— Зурган? — сразу предположил Миша. В его тоне не было и тени сомнений.

— Да, — ответил уполномоченный. — Но след старый.

— Старый — не старый, это неважно, — Миша, только что вольготно сидевший, привалившись к рюкзаку, сел ровно. Он снова был напряжён. — Это, — он обвёл всё вокруг рукой, — его место. Он здесь хозяин, мы на его земле. Андрей… — он делает многозначительную паузу. — Лучше нам уйти.

Горохов ответил ему не сразу; сначала он взял баклажку с водой, вылил граммов сто себе за пазуху, и потом постучал пальцем по своим часам.

— Сорок четыре градуса, через час будет сорок шесть, а к трём часам дня перевалит за пятьдесят… Мы под рюкзаками будем еле живы, — «и у одного из нас, и скорее всего не у меня, будет тепловой удар», — тогда для этого твоего зургана мы точно будем лёгкой добычей, мы даже для маленького варана будем лёгкой добычей… До четырёх нам из-под этой скалы лучше не высовываться.

Кажется, и в этот раз слова Горохова вынудили охотника согласиться.

— Спать нельзя, — наконец произносит Миша. — Он очень быстрый.

— Тебе спать можно, — уверенно произнёс Горохов. — Тебе можно спать спокойно. Этот шестиногий быстрый, но я тоже не медленный.

И тут Горохов лезет себе в патронташ и из подсумка достаёт пистолетный магазин с яркой зелёной полосой; он показывает его Шубу-Ухаю.

— Миша, а ты знаешь, кто я?

— Ты из Трибунала, — отвечает тот.

— Да… Я уполномоченный Трибунала, а это, — он всё ещё держит магазин в руке, — патроны с сильнейшим токсином. Нам выдают его в Трибунале для самых опасных существ в степи. Этот токсин валит двухсоткилограммового бота за пару секунд. Думаю, и твоей многоножке хватит одной пули, — после этого он достаёт из рукава пыльника пистолет и меняет в нём магазины. — Миша, ложись и спи. Всё будет нормально.

— Токсин… Это что? — наконец спрашивает охотник.

— Это яд, — поясняет Горохов. — Очень сильный яд.

Не то чтобы это Мише нравилось, но доводы уполномоченного, его уверенный тон, а может быть, и пистолетный магазин с токсином заставили охотника вздохнуть и снова навалиться на рюкзак. Но даже после этого он сказал:

— Андрей, спать нельзя, дремать нельзя. Смотреть надо всё время.

— Миша, я всё понял, — уверенно сказал Горохов и добавил: — А тебе надо поспать. Ночью нам будет непросто, нужно, чтобы ты отдохнул.

— Я посплю два часа, потом спать будешь ты, — говорит Шубу-Ухай и снова начинает: — Андрей, дремать нельзя.

— Я понял, Миша, понял, спи давай уже, — говорит уполномоченный уже с некоторым раздражением.

И когда, поглядев на него долгим взглядом сомневающегося человека, проводник наконец закрывает глаза, Горохов снимает винтовку и обрез, прислоняет оружие к рюкзаку, садится рядом. Миша, стена, рюкзаки рядом, оружие под рукой. Он сидит, стараясь к стене не прикасаться. И к рюкзаку тоже. Лучше ни на что не опираться; в такой ситуации, если опереться, организм это воспринимает как сигнал к отдыху. Ко сну. Глаза сами будут закрываться, несмотря на иссушающий дневной зной. Он глядит на термометр, столбик подтягивается к сорока пяти. Но, кажется, ветерок не даёт ему почувствовать жар полудня. Андрей Николаевич ставит перед собой баклажку воды. У него есть один проверенный способ пережидать дневную жару и не спать при этом, даже если ты сильно устал. Этому способу научил его один из старых охотников, звали его Тереньги Васин, старик был из тех, с кем мальчишка Горохов начинал в детстве постигать степь.

— Просто поставь перед собой флягу и жди ровно пятнадцать минут, — учил его умудрённый опытом охотник, у которого левая рука от локтя до пальцев была до белой кожи сожжена кислотой сколопендры, а лицо