"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

К моему великому удивлению, этот паяц сначала застыл, а потом… расхохотался! Даже не смущаясь того, что мы кружили где-то в центре зала. Тогда и я не стала себе отказывать в желании оттоптать ему ноги. Благо опыт уже был. На это он с силой на мгновение прижал меня к себе и произнес почти на самое ухо:

— А вы довольно неуклюжи.

— А у вас очень плохо со слухом. Я, кажется, попросила вас вернуть меня туда, откуда взяли.

— Конечно, как я могу отказать женщине в ее желании, — со стальным блеском в глазах произнес он и правда закружил меня к тому месту, где мы совсем недавно стояли. — Надеюсь, сегодняшнее недоразумение не станет причиной нашей ссоры. Поверьте, я не хотел вас обидеть. — И склонился, чтобы поцеловать мне руку.

Я же выхватила ее прямо у него из-под носа и с мягкой улыбкой на устах ответила:

— Не надейтесь.

На что он хмыкнул, но ничего ответить не успел, так как к нам подошел другой молодой человек, который тут же предложил мне бокал шампанского, а потому Расселу ничего не оставалось, как откланяться.

«Вот же ж гусь аглицкий! — подумала я, отпивая глоточек. Возмущение в груди так и клокотало. — В первую же встречу намекать молодой незамужней девице на отношение близкого характера! Для этого нужно иметь немаленький такой воз наглости и еще тележку в придачу! А ведь пожалуйся я тому же Заславскому — и дуэли не избежать! Только мне такой радости не надо! А может, он этого и добивался? Хотя нет, вряд ли… Тогда бы он при нем начал меня оскорблять. Скорее всего, подобный поворот беседы и для него стал неожиданностью. Но каков же ж гад, а?»

В этот момент танец закончился, и другой аглицкий гусь подвел ко мне Лидию, которая вполне благосклонно ему улыбалась. Однако я знала ее уже очень неплохо, а потому видела, что под маской приветливой улыбки скрывалось нечто совсем иное.

Граф Вудвилл явно удивился, когда не заметил рядом со мной своего друга, но спрашивать ничего не стал и довольно быстро откланялся.

— И что у вас случилось? — пряча губы за раскрытым веером, наконец, спросила Лидия.

Я точно также прикрыла свое лицо и ответила, сдерживаясь, чтобы не дать графу более емкое определение, используя не совсем цензурную лексику:

— Этот… гусь меня оскорбил!

Брови подруги взлетели вверх.

— Вот так сразу? При первом знакомстве?

— Ага. Он чуть ли не открыто сказал, что не против со мной провести ночь!

— Да ну⁈ — такой удивленной я подругу еще не видела. — Тогда почему он еще жив? То есть, почему ты сразу не залепила ему пощечину?

— И кого бы тогда назвали истеричкой? — скептически спросила я. — Тем более он же такой милый! — я проследила глазами за графиней Потоцкой — дамой около сорока, которая сейчас с удовольствием смеялась и мило краснела над чем-то, что сказал ей граф Рассел. — Разве такой достойный господин мог сказать нечто подобное? Смотри, сколько на этих двоих устремлено благосклонных взглядов. Да и зачем нам сейчас дипломатический скандал? Думаешь, Заславский спустил бы подобное оскорбление? Дуэль была бы неизбежной.

Подруга посмотрела на меня с еще большим изумлением.

— И что? Ты все это вот так сходу продумала?

Я сделала снисходительное выражение лица и, явно пародируя нашу гофмейстрину, ответила:

— Милочка, да я такие вещи просчитываю на раз! — и, важно кивнув, добавила: — Только все это мне пришло в голову уже после того, как мы с этим гусем распрощались.

Вздохнула, и, не выдержав, мы с Лидой прыснули со смеху.

— А о чем вы с блондинчиком беседовали? Я смотрю, ты осталась не особенно довольна…

— Представляешь, этот, как ты выразилась, блондинчик совсем меня за дуру принял. Сначала восхищался всячески, а потом начал о магии расспрашивать. И знаешь, будь на моем месте та же Наташка, она бы точно что-нибудь важное сболтнула, лишь бы перед ним покрасоваться.

Не сговариваясь, мы перевели на девушку взгляд. Она стояла в сторонке и мило о чем-то щебетала со своими многочисленными поклонниками.

— Так вот он так каверзно задавал вопросы, что мне пришлось постараться что-нибудь не выболтать!

— Да… Не повезло им с выбранными целями, — усмехнулась я.

— А тебя что, твой кавалер о магии не спрашивал?

— Наверное, просто не успел. У нас с ним почти сразу возникли непреодолимые противоречия, — тоном все той же гофмейстрины проговорила я.

— Ладно… Посмотрим, что они позже запоют, — на грани слышимости проговорила Лида. — Тебя ведь точно возьмут на первое прослушивание? Ты обещала все рассказать.

— Конечно, — так же тихо ответила я. — Должен же хотя бы в первый раз присутствовать кто-то, кто разбирается во всех технических нюансах. А то мало ли… Времени на обкатку было слишком мало.

На этом мы закончили обсуждать столь серьезную и опасную тему. Тем более что и дальше игнорировать наших кавалеров было бы совсем некультурно. Я продолжала общаться, флиртовать, танцевать, а сама мыслями возвращалась ко всему тому, что нам с девчонками удалось сделать за столь короткий срок. А еще безумно волновалась — сегодня станет ясно, на что мы способны и способны ли вообще.

Оказалось, что создать руническое плетение подслушки — это полдела. Ведь нужно было еще придумать, куда его внедрить так, чтобы не вызвать подозрений. А это оказалось непростой задачей, ведь подслушивать мы хотели не абы кого, а посла. При чем само посольство располагалось отнюдь не во дворце, а в уютном большом доме с садом на одной из центральных улиц Москвы.

Для начала мы все же решили сделать нечто вроде подслушивающих амулетов, чтобы обкатать идею и посмотреть, как все это будет работать. Дерево, как материал, мы даже не рассматривали. Все же наш защитный амулет не зря не восприняли всерьез. Как оказалось, дерево — это плохой проводник для магии, так как в среднем после четвертого воздействия оно в буквальном смысле разлеталось на кусочки, раня своего носителя. Причем сказать, после какого раза он точно разлетится, нельзя. Это могло произойти как после второго, так и после пятого раза. В общем, после испытаний, которые провели еще дома, мы решили использовать под заготовки наших амулетов небольшие серебряные пластинки. Как оказалось, серебро лучший магпроводник, чем золото. И главное — после