Третий Всадник - Алексей Валерьевич Шмаков

Мелли. Она сразу же стала изменяться, приобретая свои прошлые черты. А вот Йорику приходилось гораздо труднее. Он отдавал осьминогу свои силы, а не полученные после убийства исполинского монстра.

— Твой ход, пёсик, — заорал я что было сил, обращаясь к Пожирателю, и он меня услышал.

Пару раз шоркнул задними лапами, с лёгкостью вырывая куски камня из плато, после чего прыгнул, продолжая пожирать атаку своего противника.

Полёт был завораживающим, а приземление вышло за пределами квинтэссенции, лишив Даррела её подпитки. Челюсти пёсика сомкнулись на голове осьминога. Щупальца с присосками моментально окутали мохнатое тело, но сил противостоять Пожирателю у Даррела уже не осталось.

Понятия не имею, что произошло, но нас раскидало по сторонам. Активировался хранитель Шуйских, оберег Гришки и мои амулеты. Благодаря им удалось избежать травм.

Вокруг царил хаос, в воздухе висела каменная крошка вперемешку с пылью и чем‑то блестящим. Очень похожим на превращённую в пыль суть магии.

— Вставай уже, долго так валяться собираешься? — спросил Каспер, и я улыбнулся.

Как бы к нему ни относился, как бы мы ни ругались, но потерять навсегда своего магического наставника я пока ещё точно не был готов. Он уже давно стал для меня членом семьи.

— Всё с вами в порядке? Да и там с тобой хотят поговорить.

Последние слова Каспер произнёс как‑то странно, с претензией в голосе. А раз так, то это мог быть только…

— Гав! — выдал Пожиратель, который уже вернулся к своим изначальным размерам и сейчас ничем не отличался от земного аналога.

Обычный корги, который только что сожрал целое божество — и ничего. Уверен, что предложите ему что‑нибудь съедобное, и хрен он откажется. Даже добавки просить будет.

— Ты прикольный, — сказал я и протянул руку, чтобы погладить пса.

Он осторожно её обнюхал, пару раз лизнул, словно пробуя меня на вкус. Затем я ощутил, как из меня стала утекать магия. Так же пёсик знакомился с ней. А под конец она вернулась — и вернулась с лихвой.

Восстановился весь мой запас, ставший после битвы с Даррелом куда больше. Пожиратель легко поделился со мной силой, и она не вызвала никакого отвращения, отторжения или чего‑то в этом роде.

— Гав! — вновь тявкнул пёс.

— Ты тоже почувствовал? — спросил я и получил очередной «гав» в ответ. — Понятия не имею, как это должно происходить, но, похоже, что нам суждено быть вместе. У меня ещё нет скакуна. Ты как, не против им стать?

А вот на этот вопрос он уже не мог ответить так сразу. Пёс сел, расплылся в улыбке, высунул язык и начал тяжело дышать, словно пробежал несколько километров или ему было очень жарко.

Потом он склонил голову набок, внимательно посмотрел мне в глаза. Склонил в другую сторону — и теперь его голубой глаз стал кроваво‑красным. Словно на тебя смотрит демон. Но меня этот взгляд совершенно не испугал. Наоборот, он мне показался классным. Впрочем, всё в Пожирателе было классным — от его внешнего вида до силы, способной с лёгкостью уничтожить наш мир.

И сейчас эта сила пребывала в диком раздрае после поглощения такого количества квинтэссенции магии. То, что пёс забрал у Йорика и Мелли, — это крохи, которые даже незаметно в бескрайнем океане его силы.

Эти знания пришли ко мне сами. Один раз моргнул — и я уже знаю. А ещё я знаю, что Пожиратель с самого появления был очень одинок и искал того, кто сможет находиться с ним рядом.

Искал бесконечно долго, пожирая на своём пути всё, что попадётся. Поглощал любую энергию. Сражался за жизнь и не всегда одерживал победу.

Даррел был сильнее его. Древнее и опытнее. Но у него не оказалось помощников, в то время как мы смогли ослабить осьминога, удивить его и дезориентировать. Только благодаря этому Пожиратель смог одержать победу и получить самую большую подзарядку, что он когда‑либо получал.

— Гав, — сказал пёс и ткнулся головой мне в руку.

— Я позабочусь о тебе. Буду защищать столько, сколько потребуется. Можешь спокойно переваривать поглощённую силу в нашем мире. Там тебя гарантированно никто не тронет. А если посмеет, то будет иметь дело с нашей четвёркой. Ленка вообще отбитая на голову и кому хочешь рога пообломает. А ещё ты точно подружишься с Гиросом, он тоже пёс. Правда, весьма своеобразный. Надеюсь, ты любишь кости?

Я продолжал и продолжал говорить, а Пожиратель окутывал меня своей силой, наслаждаясь тем, что я его чешу, и не обращая внимания больше ни на что вокруг.

А там уже собрались все участники нашего эпического сражения. Даже Жорик пришёл, и в руках он держал небольшого осьминога, усыпанного присосками. Налетели глазастики — как большие, так и маленькие. И даже ушастый дворецкий стоял, наблюдал за мной и Пожирателем, который вконец расслабился и уже валялся на спине, пузом кверху, которое я усердно ему чесал.

— Никогда бы не подумал, что кто‑то сможет сделать своим скакуном Пожирателя. Даже я со своим Сами отдыхаю, — расстроенно произнёс Йорик.

— Макс, он нас случайно не сожрёт? — спросил Гришка, за спиной которого прятался Гирос, явно опасаясь моего нового друга.

А никем иным, как другом, скакун для всадника быть не может. Самый верный, самый преданный, самый понимающий друг, что только может быть. И только сейчас я понял ребят. Понял, насколько счастливее и полноценнее они стали, когда встретили своих друзей.

У меня теперь язык не повернётся называть их скакунами. Друзья — и только друзья.

— Думаю, я смогу договориться об этом. Да и ближайшие годы он точно будет в состоянии есть только обычную пищу. Ему ещё нужно переварить всё, что поглотил у Даррела. А в нашем мире этот процесс затянется на очень длительный срок. Возможно, моей жизни не хватит, чтобы он всё это переварил.

Гирос сразу же осмелел и вылез перед Гришкой. А Ленка и вовсе не стала ничего стесняться и налетела на Пожирателя.

— Какой классный! Я всегда хотела себе корги, но отец был непреклонен. Ты представляешь, в роду друидов запрещено заводить собак! Слона можно, крокодила можно, любых насекомых, пресмыкающихся и пауков можно, а вот собаку нельзя. Можно я буду с ним играть?

Бедный пёс не понял, что происходит, и шарахнулся от Ленки. Вернее, попытался это сделать, но куда ему. А причинять ей вред он точно не станет. Он уже знает, что эта рыжая бестия, чернявый, молчаливый