КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11) - Ольга Войлошникова

— А стропы-то чем-то от высоких температур обработаны? — то ли спросил, то ли предположил Серго. — Или это цепи?

— И что за тряпка горелая болтается?.. — пробормотала, прищуриваясь, Серафима.

И тут наши барышни опознали ношу и хором поражённо воскликнули:

— Есения!!!

Да, в специальном кресле-люльке, намертво пристёгнутая к нему ремнями, на огнестойких цепях болталась Есения, и была она, что называется, ни жива ни мертва. На двор ступила на таких трясущихся ногах, что пришлось её со всех сторон поддерживать и чуть не на руках поскорее донести до ближайшей скамеечки.

— Мать честная… — бормотала наша целительница, мотая закопчённым шлемом. — Да чтоб я ещё раз!.. Это же… Это же ужас какой-то…

— Да как же вы так⁈ — на разные голоса восклицали дамы и не только они — мужской части компании тоже страшно хотелось узнать, что стряслось и почему чета Дашковых прибыла в таком виде. Все, конечно, сразу сбросили щиты и жаждали только разъяснений.

— Да как же, друзья! — отчаянно затряс руками Михаил. — Когда приносят свежие губернские «Вести» — а во всю передовицу ужасающий заголовок⁈ «ТРАГЕДИЯ В ЖЕЛЕЗНОГОРСКЕ!» А мы ведь знали, что вы здесь. Кто ещё мог высокопоставленную германскую делегацию принимать⁈

— Да! — Есения наконец-то слегка отдышалась. — И написано было: ведутся спасательные работы, поиск выживших среди завалов. Миша сразу вскочил: «Я лечу!» А я говорю: «От тебя там толку мало сейчас, кого ты жечь собрался? А вот мне бы…»

— Ну не смотрите на меня, как на монстра, дамы! — обиженно воскликнул Михаил. — Есения так распереживалась, я и предложил самый быстрый способ добраться… А что? Эту конструкцию мне, между прочим, Швец с Пушкиным смастерили! Мы её много раз опробовали.

— Но не на таких скоростях, верно? — с некоторой усмешкой уточнил Петя.

— Тут верно, не на таких, — немного стушевался Дашков. — Право слово, друзья, не учёл в ажитации!

— Ой, кошмар! — снова сказала Есения. — Надо было мне неладное заподозрить, ещё когда он меня теми ремнями к креслу притягивать стал. Спасибо, хоть шлем был… — она слегка закатила глаза. — Как понёсся! Ветер бьёт, эту люльку треплет! Я всю дорогу молилась — лишь бы желудок… Ну вы понимаете… От самого́огнём нестерпимым пышет! Меня мотыляет — то воздух ледяной, то жар опаляющий. Только самоисцелением и спасалась. Ладно, хоть шлем маленько от копоти защищал.

Михаил несколько покраснел:

— Убей — не пойму, душа моя, откуда копоть-то взялась? Никогда и не было…

— Так от меня! — усмехнулась Есения. — Как начало платье от жара по краям пригорать да коптить…

Кошмар — вот был вердикт всех присутствующих женщин, и подобный способ передвижения единодушно признан бесчеловечным.

— С другой стороны, — задумчиво сказала Дарья, — если б ты знала, как тяжко будет — неужель не полетела бы? Я бы, наверное, полетела.

Есения помолчала:

— Да полетела бы, твоя правда. Я ж думала, вас хоть кого-то спасу…

— Друзья! — остановил её Иван, прижимая руку к сердцу. — Еся, Миша, вы, верно, сейчас недоумеваете, но поверьте, что мы не можем в этот момент раскрыть вам всего произошедшего. Дело сие касается государственной безопасности двух держав, и разглашать суть событий мы не имеем права. Одно скажу: мы в действительности подверглись описанной опасности, и спасло нас только чудо. По окончании расследования, если будет на то дозволение, вы непременно узнаете все подробности.

— Однако, — добавил Петя, — я думаю, можно сказать, что один пострадавший всё же был. Но помощь местного целителя подоспела вовремя.

— Ангелина Афанасьевна смотрела? — тут же оживилась Есения. — Это очень, очень сильный маг, папа сам её рекомендовал на это место. А кто был ранен?

— Я, с ваш позволений, — слегка поклонился Фридрих. — Но всё уже есть проходийт, я чувствовайт себя прекрасный.

— Знаете, дамы, что я думаю? — посмотрела на женское общество Соня. — Надо Есю в баньку. После этакой нервической нагрузки, м?

— Я распоряжусь, — кивнула Серафима. И вскоре женский кружок нас покинул.

21. ПОСЛЕДСТВИЯ «СОРЕВНОВАНИЙ»

ДУРЬЮ МАЕМСЯ

— А мы пойдём за стол! — неунывающе махнул рукой Сокол. — Чего это такая поляна стынет? Ох, Михаил, доложу я тебе, какое сейчас соревнование у нас с германцами случилось, обалдеешь!

— Восторг полнейший? — кисло переспросил Дашков. — И опять без меня?

— Да нет, друг, тут дело не в восторгах. Опять же, вышло так, что с нас очередное неразглашение запросили. Но о том, что победа полностью и безоговорочно осталась за нами, рассказать можно. Да и стопочку за превосходство русского оружия над дойчами поднять не грех!

Мы повлекли Мишку за стол, перед которым он всё же ещё раз нерешительно притормозил:

— Может, дождёмся их, а? Ну сколько там можно мыться?

— О-о, брат! — приобнял его за плечи Иван. — Ты недооцениваешь наших дам! Баня в женском варианте — это ж не столько парилка, сколько потом посиделки. Там комната для отдыха с вот такенным столом, с диванчиками. Сядут они там, розовые, напаренные, а на столе уж и самовар с брусничным чаем, и всякие плюшки-ватрушки — да как начнут нам, любимым, косточки перемывать. Это часа на три минимум.

— А ежли нос сунешь поторопить их, — рассудительно добавил Хаген, — по этому же носу и щёлкнут.

— Я-я! — поддержал его Фридрих. — Опасный дело!

— Так что садись, генацвале, — тоном радушного хозяина пригласил Серго, — у нас тут такое отличное вино есть — и красное, и белое, и даже розовое, э! — с наших фамильных виноградников, панимаешь, да!

— За сегодняшнюю победу! — завершил эту длинную мысль Петя.

Так что мужская часть компании вольготно расположилась за домашним столом и принялась дегустировать. Границы «злоупотребления» не переходили (тут нам шашлык-машлык в исполнении князя Багратиона-Уральского очень способствовал), однако ж пришли в преизрядно приподнятое и куражливое состояние. Расслабились, надо полагать, вырвавшись из-под благотворного влияния любимых женщин.

И, как полагается, душа запросила праздника. Или шкоды — тут уж каждый своей меркой оценивает. Зачинателем в этом предприятии, конечно же, выступил наш великий князюшко:

— Миха, смотри как я теперь могу!

Иван, сдвинув интеллигентным жестом артефактные очки на самый кончик носа, мазнул огненным взглядом по столбу моего забора. И срубил сантиметров пятнадцать верхушки!

— Ха! Я тоже так могу! — Дашков совершенно таким же взглядом маханул — и срубил ещё десять сантиментов столба!

— Э! Алё! — воспылал праведным хозяйским гневом я. — Вы мне так весь забор порушите! Нашли, ядрёна колупайка, чем меряться! Юноши пылкие со взорами горящими!

Сокол от моего вопля аж в затылке зачесал:

— Ну это… чего-то я не подумавши…

А Миху, вишь, закусило:

— Вот это ты дал! Во дал, братец! А давай-ка и