Весна воды - Ольга Птицева

— Ты чего? — спросил он, почувствовав, что Нюта его разглядывает.

Она отвела глаза, сказала смущенно:

— Удивляюсь, какой ты… нормальный.

— Ну… — протянул Витя, помогая ей взобраться по обледенелой подножке в вагон. — Мир окончательно крышей поехал, оставаться нормальным — мой способ миру этому навалять.

Они успели занять два ряда свободных сидений друг перед другом, когда механический голос в динамиках пробурчал что-то неразборчивое, поезд со скрипом дернулся и начал движение. Перрон нехотя поплыл за окном, словно бы успел к нему примерзнуть.

— Холодина — треш, — заметил Шура, вытянул губы и выдохнул облако пара. — Пока доедем, отморозимся напрочь.

— Ну как-то же люди ездят, — Влада прижалась к нему и даже голову устроила на плечо. — Вот и мы поедем.

— Я вчера попытался найти информацию про пригородные электрички, — сказал Витя, вытягивая ноги в проход между сиденьями. — Отопление в них отключили еще раньше, чем зимовье началось. Официальная версия — в целях экономии. Но вроде бы так хотели нормировать отток рабочей силы из области в центр. Типа, сделать проезд дорогим и невыносимым.

— Идеальная стратегия, — заметила Тая, она пыталась продышать себе проталину в замороженном окне.

— В целом да. Ну а как зимовье началось, начались сбои в движении. И от холода, и от отсутствия комплектующих для поездов. Короче, не самый популярный вид транспорта, как вы можете заметить.

Нюта огляделась, кроме них, в вагоне находился один только мужчина в мохнатой шубе. Он завалился поперек трех сидений и лежал теперь, словно в плацкарте.

— Берет от жизни все, — хохотнул Шурка.

Они отъехали от вокзала, миновали ряд серых многоэтажек и технических зданий с высокими трубами котельных. А после пространство вагона будто расширилось. За окнами раскинулось белоснежное полотно — это поезд набрал скорость, и снег начал сползать с крыши, заметая окна. Солнце пробивалось через стекло, Нюта пересела поближе и глянула в проталину наружу. Параллельные рельсы блестели, как отполированные, черные стволы деревьев отделял от них снежный вал, нетронутый, словно в лучших традициях сохранения снежного покрова. Длинные тени расчерчивали лесополосу, делая ее похожей на шахматную доску. Отвыкший от стремительного движения транспорта мозг тут же потерял способность концентрировать зрение. Нюта зажмурилась и отвернулась. Двери в вагон как раз с лязгом раздвинулись.

— Граждане пассажиры, — объявил вошедший мужчина в камуфляжной куртке. — Если вдруг кому надо, то вы не стесняйтесь, организуем, — и медленно пошел через вагон.

Тая округлила глаза и уставилась на него. Витя тоже поглядывал с интересом, больше, впрочем, увлеченный своим вязаньем, чем мужиком, поравнявшимся с их сиденьями.

— Эй, уважаемый, а если нам надо? — спросил Шурка, подзывая мужика поближе.

— Прям всем? — уточнил тот, сбрасывая капюшон. — А платить чем будете?

Шурка лениво потянулся и достал удостоверение.

— А ты товар покажи… — начал Шурка, но мужик уже рванул по проходу и скрылся в соседнем вагоне.

— Я больше никуда с тобой не поеду, — процедила Тая.

— Это что вообще было-то? — Нюта наблюдала за ними, как за сценой фильма, вырванной из основного сюжета. — Ничего не поняла.

— Это был барыга, — объяснила Влада. — В начале зимовья закупились карманными грелками и продают по оверпрайсу теперь. Ну, раньше продавали. А теперь у них натуральный обмен, то на консервы, то на одежду. У кого что найдется.

— Просто грелки? — не поверила Нюта.

— Не просто грелки, а несертифицированные средства изменения температур, — весомо заметил Шурка.

Тая пихнула его коленкой.

— Люди спасаются как могут, а ты тут корочкой машешь.

— Наживаются люди как могут, — Шурка добродушно пихнул ее в ответ. — А еще эти грелки чаще всего кустарные. Знаешь, какая статистика ожогов от них? Закачаешься.

— А я бы купил, — задумчиво проговорил Витя, аккуратно сложил вязанье и рванул за мужиком в соседний вагон.

Нюта проводила его взглядом. Электричка мерно покачивалась, то разгоняясь, то тормозя у пустынных станций. Людей на перронах почти не было, а те редкие пассажиры, что все-таки заходили в вагон, были похожи на кули перемерзшей одежды. Сами же станции выглядели заброшенными, снег на них не чистили, даже плакаты, развешанные по столбам, измочалились от ветра и снега. На них с трудом можно было разобрать бодрые «Зимовье — наша основа», «Вместе сохраним покров!» и «Тепло в сердце, а на улице зима!»

Чем дальше электричка оказывалась от города, тем заснеженней становился мир вокруг. Небо сливалось с линией сугробов, морозный туман поднимался от замерзшей полоски реки.

— Скоро приедем, — заметила Влада. — Я была здесь один раз. Правда, еще до зимовья. Вот речка и поле, а потом лесополоса еще одна, дальше уже станция.

— Блин, а Витька до сих пор за мужиком гонится, — озабоченно проговорила Тая, но Витя как раз появился в дверях вагона.

В руках он нес подарочный пакет и был крайне горд своей ношей.

— Мужика Стасом зовут, — сообщил он, усаживаясь на место. — Он сначала не хотел мне ничего продавать, но я сказал, что Шурка не при исполнении и вообще дурак. Короче, закупился по полной. Пять пар каталитических грелок, пять пар химических. И одну электрическую другу твоему подарим, Нют. Нельзя же с пустыми руками.

Он распахнул пакет, демонстрируя тонкие пачки грелок, упакованных в целлофан.

— И чем ты за это богатство расплатился? — спросила Тая, вскрывая одну из упаковок.

— Бабушкины часики отдал, — отмахнулся Витя, раздавая грелки остальным. — Стас этот сначала не поверил, что они золотые, а потом солнце выглянуло как раз, они так заблестели, что мы сразу по рукам ударили.

— Ты отдал золотые часы за грелки? — уточнила Влада.

— Ну да, — Витя улыбался во весь рот. — Бабушка всегда беспокоилась, что я замерзну и от пневмонии умру. Она бы обрадовалась грелкам, короче, — поставил пакет себе в ноги и снова взялся за вязанье.

Нюта отвернулась обратно к окну. Выданная ей пара грелок не помещалась в карманы пуховика, и Нюта просто держала их в руках. Тепло от них расползалось по телу. Очень хотелось заплакать, но электричка добралась до очередной остановки, и металлический голос в динамике сообщил, что следующая — Загорянка.

Кеша ждал их внизу лестницы, ведущей с перрона. Высокий и сутулый, он почти полностью утонул в лохматом тулупе. Нюта поспешила к нему, оскальзываясь на обледеневших ступеньках.

— Кеша! — крикнула она, махнула рукой с зажатой в кулаке грелкой.

Тот замахал в ответ — движения, скованные тулупом, были медленными и тяжелыми. Из рукава выглянуло тощее запястье.

— А он всегда похож на глиста, которого медведь сожрал? — хохотнул Шурик, но получил тычок локтем от Влады и