Электрик. Том 1 - Иннокентий Белов

class="p1">Он подробно выспрашивает про то, как я оказался в королевстве, на что мне не трудно ответить с совсем честным лицом. Даже упоминаю крепость Теронил, около которой и было расположено мое поселение, а еще мифическое поле с огородом, полным сладкой репы. Которую теперь не мне убирать, как я переживаю с самым глупым видом.

Капитан мог бы легко утопить меня вопросами про мои посадочные культуры или еще чего-то такого подобного из сельского хозяйства, однако, ему не до этого уже. Да и не знает он сам ничего про такое дело наверно.

Доверие к моим словам создано у него в сознании, теперь он относится ко мне все лучше и лучше.

Тем более, ведь, кроме покойников на подводе за моей спиной, я выдаю все более интересную информацию о тех воинах, кто меня послал в Жофер.

— Видел двоих, оба пораненные, руки перевязаны у обоих. Еще в шалашах кто-то стонет, бабы туда постоянно ведра воды таскают и ткань полоскают.

— А кто покойников на телегу сложил? — тоже такой вопрос на проверку.

— Не видел сам, ваша милость, — пугаюсь я потешно, испуганно размахивая руками, что не могу точно ответить на такой вопрос. — Так там таких мужиков, как я, пятеро еще есть, которые местные. Ну, кого видел, ваша милость!

— Значит, видел двоих раненых, еще в шалашах кто-то стонет и пятеро простых мужиков?

— Так, ваша милость! А, еще бабы две из наших, деревенских, к раненым бегают, вот и все.

— Оружие какое у тех бандитов? — еще наводящий вопрос.

— У одного шар такой с шипами, только он его поднять попробовал и бросил с руганью. Видно, что раны не дают. А второй какие-то ножи за спиной носит длинные, этот при мне больше ничего не доставал, ваша милость!

— Понятно, Грипзиш и Шнолль это, ваша милость, — перебивает меня старший над воротами.

— Да, это их оружие, больше таких я не знаю. Сколько ехать туда, до лагеря?

— Это, ваша милость, с утра до обеда, если до места, где телега была спрятана. Так мне эти пораненные воины сказали. И так еще идти до лагеря немало, — неуверенно отвечаю я. — Не очень я в вашем времени разбираюсь, ваша милость, так мне те воины говорили. Да, от опушки леса столько и шли, все время прямо, никуда не сворачивая.

— А место, где в лес заходить, помнишь?

— Да, ваша милость. Дерево там еще высокое стоит, — радостно говорю я, стараясь услужить важному господину.

— Вот ведь дурак какой! — не выдерживает капитан стражи моей откровенной тупости. — В лесу много деревьев высоких!

— Так это, ваша милость, оно особенно высокое и еще я внизу пару веток сломал, чтобы мимо потом никак не пройти.

— А к стоянке помнишь дорогу?

— Там и помнить нечего, ваша милость. Все прямо, потом холм высокий, под ним ручей бежит и за ним на поляне уже эти шалаши стоят.

Капитан отвлекается от меня и говорит старшему над воротами:

— Похоже, что наемники повздорили с бандой Хоба, вот и убили всех исподтишка. Судя по пробитым шеям, точно во сне перекололи. Ну и отлично, что начали убивать сами своих. Теперь сил нападать на караваны у них уже нет, поэтому сюда первого попавшегося мужика послали, чтобы он им еды привез. Совсем уже дошли до ручки, нужно таким делом обязательно воспользоваться.

— Конечно, капитан. И этот придурок нас отведет к ним.

— Пойдете с ним завтра, если там двое на ногах, а остальные раненые и еще мужики простые, думаю, десятка вам хватит. Возьмешь в арсенале четыре арбалета, чтобы с Грипзишем и Шноллем в рубку не вступать. Раненые они раненые, однако, мастера известные. Утыкаете болтами издалека и всего делов. Потом сюда привезете, чтобы граф сам удостоверился в их смерти. Денег он много обещает выдать за живых или мертвых, поэтому всех сюда гоните и везите, кто там окажется. Даже из свежих могил тела выкапывайте, чтобы всех на показ. Не подведи меня, Кирил, дело простое, зато деньгами большими пахнет.

— Понятно, капитан. А с этим что сейчас? В каталажку? — он показывает на меня.

На каталажку я не согласен, поэтому протестую:

— Покормили бы меня? Ваша милость? С утра во рту ничего не было. Вот и эти отправили без куска хлеба и даже одной луковицы с собой не дали! — говорю я самым жалобным голосом и шмыгаю носом.

Потом вытираю его для правдоподобия рукавом.

— Кирил, мужика накорми в таверне Булера и спать там же оставь. Приставь к нему пару своих, пусть присмотрят за ним. Никого к нему не подпускать с разговорами! Он нам здорово помог и еще поможет. Пусть по дури своей, но все же настоящий счастливчик, раз Дикое поле перешел и жив остался. Да еще с дочерью вместе.

Потом смотрит на меня ласково:

— Вы его не обижайте. Ты же нам поможешь злодеев и настоящих преступников, убийц и воров, поймать? — спрашивает меня капитан, снова обращая на меня пристальное внимание.

Работает мое внушение на него, еще как работает, так бы в каталажку кинули до утра вшей кормить.

— Помогу, ваша милость! А за этих мне сколько заплатят? Что я их привез сюда? — перевожу я разговор на покойников.

— Заплатим, не переживай! — отмахивается капитан. — Кирил, подводу с телами преступников гони на площадь! Развесим их там на пару дней посушиться! Там тебе золото выдадим, все честь по чести, чтобы все горожане знали, что городские власти графского города Жофера всегда свое слово крепко держат!

Глава 15

Не обманул Капитан стражи мои ожидания от него и моего мягкого внушения на подкорку его сознания.

Нехороший он человек, однозначно, только ментально я смог его все же заметно продавить.

Проникся ко мне на редкость хорошим отношением для такой высокой персоны, сначала приказал обильно накормить в хорошем трактире вкусной едой.

Такой, самой настоящей, правильно приготовленной и качественно поданной в красивой посуде.

Очень уж я по такому делу соскучился за последние три недели скитаний в новом мире, постоянной еды с ножа и прочего выживания.

Вот еще один плюс для того, чтобы выбраться мне с компанией из леса и уехать куда-то, где можно жить примерно таким образом. Лучницы в любом случае обоими руками за такое дело.

Хлопоты с телами банды Хоба затянулись на пару часов. Пока их всех развесили, как положено за ноги, чтобы честные горожане могли полюбоваться, что бывает с теми, кто решил жить нечестно и за чужой счет.

Для небольшого города в шесть-десять тысяч населения —