Надеюсь, увидимся еще не скоро - Габриэль Коста

кома. Он рассказывал ей, щебеча на манер дронго[24] в марте, о преимуществах кофемашины и насколько она умная, способная вместо него чуть ли не в прачечную ходить и по магазинам. А Минджу следила за его губами, за его эмоциями, отражающимися на лице, и за тем, как часто сбивалось с ритма ее сердце, стоило ему еще раз улыбнуться.

По этой причине она решила подготовиться к вечеру. Нет, это не свидание; просто в этот раз они собираются не ужинать в квартире, а идут на парные танцы. Но Минджу не собиралась даже пытаться обманывать себя – ей хотелось бы, чтобы это было свидание. Джихван отвечал всем ее запросам как возлюбленный, за исключением того факта, что он являлся жнецом – сверхъестественным существом, подчинявшимся иным законам. Чем закончится их взаимодействие – оставалось тайной. Она не решалась спросить у Джихвана, куда он отправится дальше. Сейчас она искренне переживала лишь о поимке преступника; специально взяла два выходных, чтобы составить план сотрудничества со жнецом, а тот категорично отказался от помощи. И мысли, совсем не связанные с расследованием, забили ей голову. Самая беспокойная из них: не забудет ли она однажды Джихвана? Если так, то нужно ли ей сдерживать свои чувства?

Возвращаясь в свою квартиру, Минджу решила: если она и влюбится в Джихвана, то не позволит ему остаться в стороне. Она видела, как он смотрит на нее.

Раз темой вечера были танцы шестидесятых годов, она постаралась максимально соответствовать образу, надев короткое серое платье в красную тонкую полоску, перчатки белого цвета, ожерелье кораллового цвета из искусственных камней и в тон к нему подобрав туфли и сумочку. Сегодня она решила не создавать на голове очередной экспонат для выставки, а, также следуя теме, просто собрала волосы и надела ободок. Легкий макияж – и она словно угодила в Америку шестидесятых годов.

Сумерки только-только опускались на город, когда она вежливо позвонила в дверь жнеца.

– Я вижу, капля совести все еще…

Развернувшись к ней, Джихван запнулся. Он не прятал глаз, смотрел прямо. Это позволило Минджу тоже рассмотреть его без стеснения: бежевые штаны в зеленую клетку со стрелками подчеркивали его длинные стройные ноги; белая рубашка, белый галстук в клетку, светло-коричневая жилетка, часы на руке делали его неотразимым. Его волосы были настолько идеально уложены, что Минджу чуть не сорвалась на поиски запрятавшегося в комнате стилиста. Свет заката разбрызгал по комнате кляксами желтый и алый цвета, лишая реальности происходящее. Минджу не смела вздохнуть, наблюдая за Джихваном. Он, в свою очередь, наоборот, все никак не мог надышаться. Голова кружилась даже не от того, как прекрасна Минджу, а от того, как они красиво смотрелись вместе. Созданные прожить их лучшие жизни, хоть и спустя много лет.

Она улыбнулась, и от удивления он перестал моргать, боясь пропустить хоть одну ее улыбку.

– Тебе идет платье… – смущенно прощебетал он и отвернулся в сторону.

– Тебе идет все… – прошептала она в ответ.

Они покинули квартиру молча. Случилась именно та тишина, когда боишься разбить каким-то неловким словом счастье и радость, словно хрусталь.

Внизу их встретило не просто такси, а такси высшего класса, стилизованное под автомобили шестидесятых годов. Минджу украдкой бросила взгляд на небо, почему-то инстинктивно предполагая, что начальство Джихвана находится именно там. Она покраснела и опустила голову, замечая, что он уже ждет ее и открыл дверь машины. Минджу покраснела еще сильнее, кутаясь в накидку. Когда Джихван аккуратным хлопком закрыл дверь, то смог наконец улыбнуться так широко, как ему хотелось. Его образ крутого мачо никак не вязался с его наивной, почти детской радостью. Он гордо приподнял подбородок и сам уселся на заднее сиденье, обойдя машину. Такси тронулось с места.

Счастье порой слепило лучше острия кинжала. Пока Минджу и Джихван миловались и изображали из себя супружескую пару из шестидесятых, за ними из-за угла пристально наблюдал человек. Его глаза не моргали, а веки нервно дрожали. Он вытер нос, натянул капюшон на голову, засунул руки в карманы и под покровом сумерек направился в переулок. Невысокий рост, скрюченная спина и бессвязный шепот растворились в ночи.

Тем временем Минджу и Джихван любовались городом в тишине.

– Почему именно танцы и это время? Немного необычно. – Она вложила руку ему в ладонь, когда покидала машину. Минджу обратила внимание, что они далеко не одни, кто решил прийти в соответствующих образах. – У нас не возникнет проблем с твоим… особым статусом?

– Нет, все устроено таким образом, чтобы реальность не сломалась. – Он мило улыбнулся и подставил ей локоть, чтобы Минджу ухватилась за него.

– А обязательно было скупать магазин бытовой техники ради вечеринки… в американском стиле? Могли бы подыскать что-то более современное. – Минджу закусила губу и покраснела, немного отворачиваясь.

– Необязательно. Билеты стоили сто тысяч вон. Мелочи, – бросил он. – Если честно, мне захотелось прожить свои законные шестидесятые. – Они протянули бумажные билеты и пошли по длинному вытянутому коридору, где висели фонари в виде свеч. – Но в корейских шестидесятых мне быть не хочется. Я своими глазами видел… ужас. Пусть это и вечеринка в стиле другой страны, пока мне двадцать пять, я все равно хочу хоть раз выпить пива, потанцевать, посмеяться и поделать глупости. Суммарно мне почти сто лет, но опыта у меня сродни младенцу.

– Тогда давай ни в чем себе не отказывать. – Она улыбнулась.

Румянец сошел с ее щек из-за разрывающегося от жалости сердца.

Слова Джихвана сквозили, как дом с распахнутыми окнами и дверьми, тоской.

Он все пытался облачить каждый прожитый кошмар в шутку, чтобы облегчить боль. Минджу только сейчас поняла, насколько ему важно жить. Она крепче сжала его локоть.

Вечеринка стоила своих ста тысяч вон. На самом деле она стоила намного больше, учитывая размах. Они словно попали из Южной Кореи две тысячи двадцать четвертого года в подпольный бар США шестьдесят девятого года. Джихван не сдержался, открыл от удивления рот и распахнул глаза, боясь упустить хотя бы секунду в этом магическом месте. На сцене трое танцоров исполняли неизвестную ему композицию из блюза или джаза, имелся микрофон. Значит, кто-то еще будет и петь. Повсюду стояли небольшие столики, за которыми беседовали по два-три человека, бар из красного дерева утопал в свете желтых софитов. Все гости «подключились» к теме вечеринки, ничей наряд не выбивался из общего стиля. Пока Джихван вертел головой, Минджу смотрела на него. Она тоже была под впечатлением от декораций, но больше ей понравилась реакция жнеца.

Их проводили до столика, сообщив