Чудеса за третьей дверью - Алексей Котейко

– А что с новолунием? Оно будет точно тогда, когда ему положено. Первого и второго числа, в священные дни нового года, наши «гости» были предельно слабы, и все были в безопасности. Потом они начали набираться сил, бедняга фавн невольно помог им в этом. Завтра они будут на пике своего могущества. Поэтому сегодня, скорее всего, ничего не случится – им незачем спешить. Для них удовольствие от охоты будет максимальным в новолуние, а мы станем вишенкой на торте.

– С косточкой, – отозвалась Ника. Руй и Дуфф, не сумев сдержать улыбок, переглянулись. Улыбнулся и Степан, хотя, в отличие от занятой работой девушки, он успел заметить, что глаза лютена и гоблина оставались серьёзными.

* * *

Если не считать усиливающегося чувства тревоги, ночь прошла вполне спокойно. Стены гостиной теперь были сплошь увешаны серебром, словно здесь поработал совершенно безумный декоратор. Ника, несмотря на твёрдое намерение дежурить вместе с остальными, после трёх часов пополуночи всё-таки задремала прямо в кресле. Руй и Степан сменяли друг друга у окон «берлоги», высматривая «гостей», но никого так и не увидели. Дуфф охранял входную дверь.

Все трое облегчённо выдохнули, когда поднявшееся над горизонтом солнце прочертило во дворе за кухонным окном длинную тень от башни. Человек, гоблин и кот осторожно выбрались наружу и обошли всё имение по периметру, но никаких следов вторжения не обнаружили. По-видимому, Дуфф оказался прав: «гости» готовились прийти в новолуние, и по-своему смаковали ожидание предстоящей охоты.

– Скажите честно, какие у нас шансы? – поинтересовался Степан у фейри. На морде кота появилось то грустное выражение, которым он встретил нового хозяина в самый первый день. Гоблин, задумчиво почесав переносицу, сказал без обычной иронии в голосе:

– Почти никаких.

– Может быть, увезём отсюда Нику? Время ещё есть.

– Это не поможет, – со вздохом сказал Дуфф. – Она отмечена так же, как и мы.

– Ты про знак русалки?

– Про него. И про фигурку волка. Это ведь часть её семейной истории – а я почти уверен, что «гости» идут сюда во многом из-за фигурки.

– Что они делают с теми, кто попадётся? – Степан даже теперь не мог отказаться от своего врождённого любопытства. – И вообще, кто они? Сейчас, при солнце, это ведь можно обсуждать?

– На самом деле не стоило бы и сейчас. Не буди лихо, пока оно тихо, – пояснил гоблин. – Это духи, а их так же много, как и фейри. Самых разных, – Дуфф помолчал, дожидаясь, пока они выйдут на верхнюю террасу над виноградником, залитую солнцем. Подставив лицо его лучам, он секунду-другую нежился в тепле, а потом произнёс:

– Теурсты.

– Так их называют?

– В том числе. У них много имён, какие-то можно услышать чаще, какие-то реже. Может, тебе знакомо слово «баргест»? Так их прозвали по ту сторону Ла-Манша.

Слово показалось знакомым, и Степан нахмурился, стараясь припомнить, где он его встречал.

– А в каком виде они являются?

– Громадных чёрных псов, по шкуре которых бегают зелёные огни, словно они только что поднялись из болотной трясины. У них белые глаза без зрачков и радужки, будто бельма, и обрубки вместо ушей. Это прирождённые охотники, от которых не уйти никакой дичи.

– Они что, едят тех, кого поймают?

– Едят, – мрачно отозвался гоблин. – Только не в том смысле, как ты подумал. Им ни к чему плоть. Они поедают саму сущность, жизненную силу – или то, что её заменяет. Они равно способны сожрать человека, фейри или духа, а когда в тех не останется ни капли изначальной сущности, плоть – у кого она есть – превращается в пыль. Вот почему от бедного фавна не нашли даже следа копыта.

– А если я заберу фигурку и, к примеру, дождусь их ночью в машине, у перекрёстка? Помчусь как можно быстрее, уведу за собой?

– Не уведешь. Нет, ты, конечно, будешь двигаться быстрее, чем они, но псы просто не погонятся за тобой. Они спокойно явятся в шато, прикончат всех, кого там найдут – не исключая, к слову, и русалки, хотя с ней, наверное, им придётся повозиться. Потом, может быть, отправятся на пустоши, за гномами. А ты будешь им как маячок на будущее, потому что они способны найти твой след даже спустя годы, и снова пойти по нему. Тебе хочется просыпаться по ночам, вздрагивая от шума ветра? И знать, что рано или поздно, но за тобой всё равно придут?

– Мне не хочется, чтобы что-то случилось с Никой, – признался Степан. Оба фейри долго рассматривали человека, будто мысленно взвешивали очень важное для них решение. Наконец, Дуфф заговорил:

– Ты недавно спрашивал меня про желания, и я сказал тебе, что никакое желание не способно изменить прошлое. Но оно может изменить будущее. Наверное, ты и сам это понял, – гоблин выразительно посмотрел на руки мужчины, где ещё виднелись полузажившие порезы, которые перешли к нему с рук девушки. – Мы сделаем всё, что сможем, а когда придёт последний час – будем надеяться на твоё слово. Может быть, оно нас всех выручит.

– «Когда»? – тихо переспросил Степан. – Не «если»?

* * *

Они старались, как могли, вести себя непринуждённо, и поддерживать за завтраком бодрый разговор, но Нику это не обмануло. Предположения Дуффа («может, их уже и след простыл!») и согласные реплики Степана («в конце концов, воя мы не слышали уже неделю!») она выслушивала спокойно. Однако, когда завтрак был окончен, девушка прямо спросила:

– Вы хотите, чтобы я немедленно уехала?

Степан, не договорив какую-то пустую фразу, осёкся и посмотрел на Нику. Она сидела в кресле у камина, нахмурившись и глядя в пол перед собой. Руки девушки теребили узелки верёвки на небольшом кнуте, специально для неё связанном Руем. Мужчина вдруг осознал, что в этом вопросе не было и тени страха, только горький упрёк тем, кто вновь отказывается принять её помощь. Скажи Степан сейчас «да!», она молча уехала бы из шато.

И следом внезапно пришло понимание, что, уехав, Ника никогда бы уже не возвратилась.

– Нет, – тихо отозвался он. Девушка подняла на мужчину удивлённый взгляд. Степан замялся, но затем продолжил. – Если бы это означало, что вы гарантированно избежите опасности, я бы сам увёз вас немедленно. Но Дуфф считает, что наши «гости» явились, в том числе, из-за фигурки волка. А она – часть вашей собственной истории, вашей семьи и памяти.

– Фигурки? – Ника непонимающе перевела взгляд на гоблина. Тот махнул рукой:

– Рассказывай уже. Какая теперь разница.

Степан начал рассказывать про всё то, что пережил с момента, когда впервые переступил