Чудеса за третьей дверью - Алексей Котейко

казались только вчера вышедшими из мастерской скульптора, не выглядели они и современными копиями – любой эксперт с уверенностью подтвердил бы, что статуи стоят в парке больше столетия, и только подивился бы их сохранности.

Но настоящий сюрприз обнаружился, когда Степан вслед за гномами поднялся в мансарду и, закрепив страховку, вылез на крутой скат крыши. Атти с нежностью погладил лобастую голову ближайшей к ним горгульи, которая, хитро прищурив один глаз, присматривалась к главным воротам имения. Лугус указал на глаза изваяния:

– Обсидиан.

– Из гробницы! – с гордостью заявил Дей.

Степан раскрыл в изумлении рот.

– Спасибо, конечно… Но вы что же, разграбили какой-то памятник?

Гномы расхохотались, и Атти, снова похлопав горгулью по голове, сказал:

– Последний человек, который видел эту гробницу, когда она ещё была под открытым небом, умер семь или восемь тысяч лет тому назад. А ваши учёные её так и не отыскали.

– И мы ничего не грабили, – резонно заметил Лугус. – Эту гробницу для какого-то человеческого вождя строили гномы. Они же положили туда обсидиан. Мы просто взяли немножко.

– А для чего нужен обсидиан? – поинтересовался Степан.

– Для защиты, – ответил Дей.

– Этот камень – сын земли и огня, – сказал Атти. – Он будто сгусток тьмы, но на самом деле он – враг тьмы. Обсидиан отгоняет мороки и кошмары, он не по нутру злым духам.

– Духам? – Степан, всё реже вспоминавший о вое, которого к тому же давно уже не было слышно, насторожился.

– Мы узнали, что в лесу Кенекан нашли флейту Пана. На таких играют фавны, – пояснил Лугус.

– Ну да, мы слышали флейту первого апреля.

– Нашли флейту. Но не её хозяина, – мрачно закончил Дей.

– Твою ж… – в сердцах процедил Дуфф, который слушал беседу, опершись локтями о подоконник мансарды. Гоблин спросил у Атти:

– Когда?

– Вчера ночью.

– А следы? – Дуфф спросил это, как показалось Степану, с какой-то ноткой надежды в голосе. Гномы переглянулись.

– Не было там никаких следов, – проворчал Лугус.

– Ни единого отпечатка копыта, – вздохнул Дей.

Дуфф со злостью сплюнул и посмотрел на человека:

– Теперь мы точно знаем, что это не фейри. А заодно знаем, почему до сих пор к нам не наведались эти «гости».

– Почему? – спросил недоумевающий Степан.

– Потому что они пока не нашли места, где могут пересечь реку. Мостик над шлюзом не для них, они не пойдут по железу. Им нужен камень. А ближайший подобный мост…

– В Гуареке, – пробормотал Степан, чувствуя, как сердце пропустило один удар.

* * *

Поздно ночью, когда уставшая Ника уже спала у себя наверху, у камина в гостиной трое держали «военный совет».

– Не стоит пока беспокоить мадемуазель, – говорил гоблин. – Мы ведь не уверены, что те, кто выл, вообще отправятся через реку.

– В лесу им тоже есть за кем охотиться, – печально заметил Руй, вертя в руках веночек из первоцветов.

– Есть предположения, кто это? – поинтересовался Степан. Оба фейри с укоризной взглянули на него.

– Простите. Не подумал. Хорошо, хотя бы без имён – есть какие-то идеи?

– Есть. Одна хуже другой, – мрачно отозвался Дуфф. – От того, кто охотится на фавнов, хорошего не жди. Нам лучше держать под рукой наше серебро, и было бы неплохо как-то оградить с его помощью хотя бы одно помещение башни. Не знаю, вколотить в швы кладки, что ли.

– Вколотить можно. А как его использовать при «личной встрече»? Коротковаты эти ножи, – Руй задумчиво дёрнул себя за бороду.

– А если связать столовые приборы шпагатом? Ну, как гирлянду? И развесить их? – предложил Степан. – Можно и как кнут использовать. Вообще, что от нас требуется при «личной встрече»? Воткнуть в кого-то столовый нож или вилку? Или что?

– Ну, – гоблин, казалось, прикидывает перспективы относительно гирлянды из чайных ложечек. – Если бы речь шла о фейри, то тут всё как с людьми – воткнуть. Можно в глаз, уязвимое место, легко добраться до мозга. Но поскольку мы предполагаем, что это не фейри, то дело становится несколько проще: серебро будет жечь духа, даже просто коснувшись.

– Любого? – любопытство у Степана на время взяло верх. Он снова вспомнил про русалку.

– Не любого, – ответил лютен. – Но таких, как эти – да.

– Значит, нам нужно что-то вроде кнутов. Хорошая прочная верёвка – страховка для кровельщиков наверняка подойдёт. И всё серебро, какое только останется после защиты гостиной.

Все трое невольно посмотрели на рисунок кувшинки, навсегда впечатавшийся в камень дымохода.

– Да, – кивнул Дуфф. – Защищать лучше всего гостиную.

– А что насчёт обсидиана? – вспомнил Степан. – Гномы же не зря его встроили в глаза статуй?

– Ну, он в какой-то мере может помочь, – заметил Руй. – Конечно, было бы лучше всего, если б обсидиан был у нас повсюду в стенах. Как и серебро. Но я бы не стал целиком полагаться на такую защиту.

– Идеальной защиты… – начал Дуфф.

– Нет, – со вздохом закончил Степан.

Глава 18. Скворцы

Конечно, с товарами для сада можно было бы поступить так же, как со стройматериалами, но Степан прекрасно понимал, какое удовольствие доставит Дуффу возможность лично посмотреть и выбрать саженцы и рассаду. А заодно – это человек, хотя и подозревал, но вслух не сказал – просто «выйти в свет». Что бы там ни говорил гоблин, ему явно был интересен мир людей, и те изменения, которые произошли за минувшие десятилетия.

Вместе с тем Степан сразу объявил, что будет настоящим свинством, если они с Дуффом начнут кататься по магазинам, оставив на Руя и Нику все хлопоты по хозяйству. Поэтому к общему согласию – и удовольствию гномов – шестое апреля ещё накануне вечером, за ужином, было объявлено выходным днём. Сразу после завтрака «Рено» выкатил со двора и взял курс на ближайший садовый центр.

В окрестностях обнаружилось несколько таких магазинов, в основном входивших в крупные торговые сети. «Старый Али» уже сам по себе был достаточно колоритной фигурой, а в компании неотступно следовавшего за ним большого рыжего кота и вовсе привлекал все взгляды. Степан опасался, что их маскировка может в какой-то момент попросту не выдержать – но слово работало.

Правда, пару раз к ним подходили заинтересовавшиеся «туарегом» полицейские, которым Дуфф на чистейшем французском языке объяснял, что его папаша был родом из Лорьяна, служил в Алжире, да там и остался, а вот он ещё в юности перебрался на историческую родину. При этом гоблин с гордостью демонстрировал свой «паспорт», который был, разумеется, только иллюзией, и на деле представлял собой обёртку от плитки шоколада, съеденного компанией во время поездки.

На Степана и Нику,