Сезон вдохновения - Елена Сергеевна Осадчая

когда она увидела мои злость и боль, вызванные Зевсом, богиня открыла мне правду. «Мой муж кое-чего не понимает, – сказала она тогда с тонкой улыбкой на губах. – От того, кто стоит на коленях, сложно ожидать удара. Но смирение может быть лишь маской, и в нужный момент ее очень легко сорвать».

Этот момент пришел.

– Разве? Ты сам выкопал себе могилу, дорогой, – вкладывая в обращение все чувства, которые она была вынуждена скрывать на протяжении многих лет, говорит Гера. – Ты совершал ошибку за ошибкой, пока одна не стала фатальной. Не стоило тебе трогать одну из муз. Ты не имел никакого права совокупляться с ней без ее согласия. И не важно, связана она с пророчеством или нет.

– Зевс возлег с одной из муз? Взял силой?

Поднявшийся над толпой шум больше не напоминает робкий шепот. Уже не понижая голоса, все начинают переговариваться, пытаясь переварить открывшееся. Они по-новому смотрят на стоящего Зевса, и у того от гнева начинают подрагивать предплечья.

Поджимаю губы и слегка выступаю вперед, заслоняя собой Талию. Лицемеры. Когда Зевс делал подобное со смертными женщинами или с низшими бессмертными, все закрывали на это глаза. Но стоило ему поступить так же с музой, стоящей лишь на одну ступеньку ниже высших богов, как все начали возмущаться.

Толпа пристально смотрит на нас, пытаясь понять, кого изнасиловал Зевс. Олимпийцы обеспокоенно подаются вперед, и Аид с Персефоной в этом море лиц похожи на две неподвижные скалы. Аид кажется безучастным, но я вижу, как темным пламенем полыхают его глаза, обращенные на Зевса, а раскрасневшаяся Персефона переводит взгляд с громовержца на Талию.

– Когда Фетида рассказала мне о пророчестве, то стало понятно: вот шанс, которого мы ждали столько лет. Возможность наконец подвести итог твоему правлению, полному жестокости, равнодушия и горя. Оставалась вероятность, что от вашей с ней связи родится сын, и все же мы решили рискнуть. Придумали план, по которому Фетида должна была изменить свою внешность и притвориться Мнемосиной, а после соблазнить тебя. Впрочем, – уголки губ Геры презрительно дернулись, – тебя не пришлось соблазнять. Хватило одной улыбки, чтобы ты набросился на нее и потащил в свою постель. Нам повезло: на свет одна за другой появлялись девочки, а ты даже не мог и подумать, что твой самый главный страх вскоре исполнится.

– Надеетесь свергнуть меня? Вы еще более глупы, чем я думал, – Зевс окидывает нас взглядом, каким обычно смотрят на букашек. В общем‐то безобидных, но невероятно противных. Прихлопнуть которых – раз плюнуть. Моя верхняя губа дрожит, будто у хищного зверя, но повернувшийся к Гере Зевс то ли этого не замечает, то ли не видит во мне реальной угрозы. – Разве прошлая попытка ничему тебя не научила? Решила связаться с той, кто помешал вашему заговору в прошлый раз?

– Этот опыт научил меня многому, Зевс, – приторно сладко улыбается Гера.

– Как и меня, – подает голос Фетида, возвращая себе настоящий облик. – Не будь его, разве поняла бы я одну простую истину: единственное, что для тебя важно, – власть. Не благополучие подданных, не спокойствие и порядок в мире. Собственная сила – все, что имеет значение.

Зевс кривит рот и резко поворачивается к толпе бессмертных. Только сейчас замечаю, что она поредела. Чувствуя приближающуюся грозу, многие решили уйти как можно дальше от шторма и переждать его там, где молнии не причинят вреда. Словно в подтверждение их опасений, внезапный раскат грома прокатывается по Олимпу.

– Ну а вы? Как шакалы, последуете за тем, кто предложит больше? Или останетесь верны своему законному царю? Не будь меня, вы бы влачили свое жалкое существование под властью Кроноса, а кого‐то вообще не было бы в живых, – Зевс медленно обводит взглядом собравшихся, и каждый, не выдержав зрительного контакта, опускает глаза. Каждый, кроме горстки тех, кто лишь тверже смотрит на бога. – И после всего, что я для вас сделал, вы отвернетесь от меня?

– Не ты один сражался с Кроносом, Зевс. Мы боролись рядом с тобой, стоя плечом к плечу, – Аид делает шаг вперед, смотря на брата свысока. Дело даже не в том, что он выше Зевса на добрых полголовы. Ощущение силы владыки Подземного царства вибрирует в воздухе, разливается в нем, подобно краске, которую капнули в банку с водой. – Напомнить тебе, что было после победы? Ты урвал себе самый лакомый кусок, стал верховным божеством, хотя никто тебя не выбирал. Ослабленные после войны, мы покорились. Тогда мы были слишком измождены, но не сейчас. Сейчас у нас достаточно сил и желания, чтобы дать справедливости восторжествовать.

– О какой справедливости ты говоришь, Аид? – насмешливо качает головой Зевс. – Ты вечно был недоволен тем, что тебе досталось Подземное царство. Полагаю, ты решил воспользоваться ситуацией и занять мой трон?

– Я никогда не хотел твой трон, Зевс. Я всего лишь желал быть услышанным.

– И у тебя будет такая возможность. У нас всех она будет, – привлекает всеобщее внимание Гера. Она оглядывает олимпийцев и остальных бессмертных, но они не прячут глаза, а смотрят в ответ. Мое сердце трепещет в груди, и я прижимаю к ней руки. Хоть бы все получилось. Умоляю. – Прошла эпоха, когда нами управлял кто‐то один. В последнее время я часто бывала в мире смертных. Издревле они равняются на нас, так почему же и нам не взять с них пример?

Ропот, такой же оглушающий, как раскаты грома, поднимается над толпой. Сглатываю ком в горле, поправляя собранные во французскую косу волосы. Руки и ноги будто покалывает тысяча иголочек, и я потираю пальцы. Все идет относительно гладко, но я не могу расслабиться. Зевс не сдастся так просто. Прозвучавшие обвинения и пророчество не лишат его сил. Он не будет покорно ждать, пока мы собьем с его головы корону.

Но Гера беспечно поворачивается к нему спиной и невозмутимо ждет, когда вновь воцарится тишина. Когда все замолкают, она с негромким хлопком соединяет ладони и по привычке наклоняет голову набок.

– Мы создадим совет, в котором будут восседать все олимпийцы. Каждого, кто захочет высказаться и попросить о чем‐то, мы будем принимать. Никто не останется обделенным нашим вниманием.

– Вы ввергнете мир в хаос, – трясет головой Зевс. – Глупцы, позволяете своему желанию отплатить мне за свои мелкие обиды уничтожить то, что непоколебимо стояло бесчисленное количество столетий. Месть – шаткий фундамент для построения чего‐либо.

– Мелкие? – хрипло шепчет Талия. Я неожиданно для себя осознаю, что мы взялись за руки и теперь сестра крепко стискивает мою ладонь. – Мелкие? Из-за него я не могу спокойно жить!