Сезон вдохновения - Елена Сергеевна Осадчая

но Геру… Он подвесил ее между небом и землей, лишил еды и воды. Мы просили его отпустить ее, но он сделал это только тогда, когда она совсем обессилела и едва могла говорить.

Сжимаю кулаки и до боли напрягаю мышцы. Глупец. Таким образом он лишь раздул пламя ярости Геры, подарил ей желание отомстить. Усилил стремление уничтожить его. Аполлон вдруг резко поворачивается ко мне и хватает за плечи. Наклонившись, он обдает меня запахом своего парфюма, от хвойных ноток которого у меня щиплет нос.

– Откажитесь от своей затеи, прошу. Пока еще не поздно. Я не хочу, чтобы произошедшее с Герой повторилось и с вами. В то время она уже была его женой, но вы… Он низвергнет вас в Тартар!

Он так сильно сжимает мои плечи, что причиняет боль. Не отдавая себе в этом отчета, Аполлон с мольбой вглядывается мне в лицо, словно я могу остановить то, что началось задолго до моего рождения. Молча опускаю ладони на его локти. Хватает одного касания, чтобы Аполлон расслабил свои пальцы и, пробормотав извинения, опустил руки.

– Ты боишься за нас или за себя? – мой голос не громче шепота волн, набегающих на песчаный берег, но и Аполлону, и стоящим рядом сестрам он прекрасно слышен.

Они настороженно смотрят на него, и я всем телом ощущаю волнение, от которого вибрирует сам воздух. Ответ Аполлона на долю секунды становится самым важным. Почему‐то мне кажется, что это показатель того, чью сторону займут остальные бессмертные.

– За нас всех, – на выдохе говорит Аполлон и вертит на пальце тонкое кольцо, больше похожее на золотую нить. Он открывает рот, чтобы сказать что‐то еще, но не успевает.

– Легко забыть о тяготах, если у тебя их нет, – стихающие аплодисменты разрезает насмешливый голос, и я вздрагиваю, мгновенно узнав его.

Перешептывания становятся громче, и все начинают вертеть головами, пытаясь разглядеть говорившего. Через пару секунд зрители расступаются, образуя почти прямую дорогу перед высокой женщиной, на губах которой играет едкая улыбка. В красивых, тонких чертах ее лица есть нечто хищное, что напоминает о глубоководных монстрах, которые могут неожиданно выскочить из морской пучины и схватить ничего не подозревающую жертву.

Рядом с женщиной, изящно переставляя лапы, идет чудовище, от одного вида которого мне хочется забиться в самую глубокую яму под землей. Порыкивая на бессмертных, монстр величаво изгибает шесть своих шей и не забывает демонстрировать острые зубы, растущие в несколько рядов. Кто‐то тихо ахает, узнав существо. Отпрыск Сциллы.

Женщина выходит в центр площадки, но встает в стороне от нас. Она поднимает точеный подбородок и с ядовитой усмешкой окидывает взглядом олимпийцев.

– Но что делать тем, причиной тягот которых являешься ты, а, Зевс?

Глава 22

– Фетида, – сухо здоровается Зевс, даже не кивнув в знак приветствия. – Не ожидал, что ты осчастливишь нас своим присутствием.

– Трудно ждать прихода того, от кого попытался избавиться много лет назад.

За идеальным тоном голоса чувствуется ненависть, подобная ледяной воде под тонким слоем льда. Хватит одной трещинки, чтобы провалиться в холод. В груди что‐то сжимается от ощущения нависшей беды, и я невольно вскидываю глаза на небо. Из-за горизонта, словно чернильные кляксы, выползают грозовые тучи.

– Что заставило тебя покинуть свою лагуну?

– То же, что заставило меня поселиться в ней. Нежелание жить по чужим законам и склонять голову перед тем, кто этого не заслуживает.

Жилы на шее Зевса напрягаются и становятся похожими на полоски шрамов, костяшки на сжатых кулаках белеют, но он пропускает выпад. Мое дыхание кажется чересчур громким, однако я не могу его усмирить. Как и бешено колотящееся сердце. Тучи все быстрее расползаются по небу, и тревога во мне становится сильнее.

– Все еще злишься, что я отдал тебя в жены Пелею? Он был хорошим мужем, Фетида, грех жаловаться.

– Хорошим мужем? – с нескрываемой иронией переспрашивает нимфа, и резкая усмешка появляется на ее губах. Словно кто‐то разрезал кожу острым осколком. – Что ж, раз сам верховный бог, образец супружеской верности и любви к своей жене, говорит такое, то я не смею ставить этот факт под сомнение.

– Ты на что‐то намекаешь?

По тому, как Зевс выставляет вперед нижнюю челюсть и прищуривает потемневшие глаза, я понимаю, что он более не намерен терпеть подобные выходки. Ощущение угрозы теперь не просто скребется в груди. Оно в отчаянии бьется о клетку ребер, громко вопя. Где‐то вдалеке раздаются первые удары грома.

– Нет. Я говорю прямо.

Полубоги, научившиеся быть незаметными на фоне бессмертных, словно призраки, появляются из толпы. Уверенной поступью они выходят вперед, но застывают на границе площадки, ожидая приказа Зевса. Прекрасная демонстрация силы, которая вкупе с приближающейся грозой пугает до трясучки. Но Фетида лишь обиженно надувает губы. Твердый взгляд нимфы все так же полон гнева. Мне вдруг вспоминается, как я пришла к ней – спасибо мойрам, подсказали, где искать. Я тогда рассказала ей о своем плане. Фетида поняла: то, чего она так долго ждала, скоро сбудется. На ее лице расплылась улыбка, при воспоминании о которой меня до сих пор в дрожь бросает!

– Гляжу, мне здесь не рады. А как же клятвенные заверения в любви, которые ты шептал мне на ухо в постели?

– Я никогда не был с тобой, Фетида.

– Ведь мойры предсказали мне, что от любого мужчины я рожу сына, который будет могущественней отца, – Фетида хмыкает, увидев недоверчиво поднятые брови бога. – Что, Зевс, удивлен? Думал, мне неизвестно о пророчестве?

Тихий шепот окутывает толпу. Высшие боги непонимающе переглядываются и пожимают плечами. Замечаю, как Посейдон переводит недоуменный взгляд с Зевса на Фетиду и обратно. Сестры нервно переступают с ноги на ногу, они не произносят ни слова.

Я тоже не размыкаю губ, но не потому, что удивлена. Потрясение успело утихнуть и превратиться в ноющую боль, которую легко можно загнать вглубь. За пару недель я успела примириться с историей, рассказанной Фетидой в тихой лагуне. Примириться, но не принять.

– Я не ожидал этого, признаю. Но разве сейчас пророчество имеет какое‐то значение?

Заливистый смех Фетиды заставляет стоящую рядом со мной Талию дернуться. Застывший Аполлон мелко вздрагивает, и я чувствую, как вокруг нас начинает закручиваться его магия.

– Имеет, Зевс. Огромное.

Фетида вскидывает взгляд на громовержца, и в эту секунду туча закрывает солнце. Тьма распространяется по небу, захватывая всё новые и новые кусочки лазурного цвета.

– Удобно было прикрыться тем, что Прометей выкрал огонь для людей, и приковать его к