Кавказский фронт - Даниил Сергеевич Калинин

и прикрывшись побитым грузовиком от снайпера, я извлек из кобуры вороненый ТТ — с тоской вспомнив, что в наличии лишь одна запасная обойма… Продать жизнь подороже — вот и вся история, весь мой финал… Тоскливо, елы-палы!

Впрочем, предаться унынию как следует я не успел, заметив двух пригибающихся к земле девчонок-медсестер; они перебегают от машины к машине… За девчонок я как-то сразу испугался — ведь по «сестричкам» в белых, хорошо заметных халатах открыли огонь со склона! Девушки спешно бросились на землю — но вслед жертвам уже бегут курды с окровавленными клинками в руках.

— Да вы совсем охренели, мрази…

Кажется, горцы опьянели от вида вражеской крови и ощущения неминуемой победы — раз взялись за клинки. Вам же и хуже… От моего укрытия до залегших на земле девчонок метров тридцать пять — а расстояние до курдов стремительно сократилось до полусотни. Выждав еще секунду, я на всякий случай крикнул:

— Не вставайте с земли! Прижмитесь, буду стрелять!

Медсестры ничего не ответили, но и с земли не вскочили — зато курды разглядели нового противника… Один из них свернул было к камням, потянув из-за спины английскую винтовку; второй же упрямо продолжил свой бег. Я выбрал в качестве цели стрелка — и принялся лихорадочно нажимать на спусковой крючок «тэтэшника»…

Обойма вылетела в считанные секунды — и затвор замер в крайнем заднем положении; увы, на таком расстоянии точной стрельбы не случилось. Хотя ведь полсотни метров считается дистанцией прицельной дальности для ТТ… Но я старался, очень старался!

И сумел достать стрелка пулей в плечо, отбросившей его назад… Проблема лишь в том, что второй курд уже спугнул девчонок, погнав их прямо на меня.

Со склона вновь ударили выстрелы; бросив беглый взгляд на высоту, я заскрипел зубами от отчаяния — осмелевшие гранатометчики уже начали спуск вниз. Твари! Твари… Перезарядив ТТ, я высунулся из-за камня, открыв огонь в ближнего курда — однако первые пули пошли вверх от торопливой стрельбы. Да и пальцы мои невольно задрожали от адреналина, щедро бьющего в кровь… Все же я совладал с собой, и выпустил остаток обоймы точнее, занизив прицел — две пули ударили точно в живот горца, рискнувшего на перебежку под огнем.

Но и затвор ТТ уже вновь замер в заднем положении…

Все. Теперь точно все.

— А-а-а-а-а!

Отчаянный девичий крик привел меня в чувство; озверевший от ярости (а может, и наркоты) курд практически догнал своих жертв. Увы — прилетевшая со склона пуля ударила одну из «сестричек» в руку, бросив ее на землю… Раненая протяжно закричала — не то от боли, не то от страха за жизнь: до горца ведь остались считанные метры! И я, вновь закусив разбитую губу, рванулся наперерез выродку — ожидая, что очередная пуля свалит и меня…

Но, кажется, курды разглядели, что в моих руках нет никакого оружия — и решили насладиться зрелищем короткой схватки. Какие там шансы у безоружного русского против разгоряченного боем горца — уже пролившего первую кровь⁈ Да я и сам думаю, что шансов у меня не особо… Но сейчас это ровным счетом ничего не меняет.

— Оставь ее, донгуз!

Как же вовремя на ум пришло прозвание свиньи из тюркских языках… Страшное оскорбление заставило курда перевести на меня взгляд налившихся кровью глаз… И позабыв про девчонку, он скакнул ко мне, высоко воздев кривой кинжал для рубящего удара!

Но ведь это же шанс…

Я не замедлил бега — но в последний миг прыгнул в ноги соперника. Нырнув под начавший уже опускаться клинок… Столкновение, удар! И я опрокидываю врага на спину — успев обхватить его ноги под коленями.

Успев даже рвануть их на себя… И тут же рывок вперед — перехватить вооруженную руку курда!

Мне удается вцепиться обеими кистями в запястье противника — но тут же я сдавленно охнул, выпустив воздух сквозь стиснутые зубы… Умелый и резкий удар горца вогнал кулак под самые ребра! Сперва мне все же удается удержать захват — но еще один удар, и еще заставляют меня закричать от боли… И расцепить пальцы.

Курд же, рыча от ярости, освобождает вооруженную руку — и сбрасывает меня на землю… Мгновение спустя он уже завис надо мной, перехватив клинок обратным хватом — чтобы пришпилить к камням, словно какую букашку! А из широко раскрытой пасти горца удушливо пахнуло гнилью…

Но рычу от ярости и я — забыв обо всем на свете, кроме врага. Врага, чьей смерти я желаю всем своим естеством… Мой кулак выстрелил встречным ударом — и врубился в гортань курда; мне удалось даже скрутиться на земле, довернув плечо в выпад! Благодаря чему костяшки буквально вмяли кадык внутрь, едва почуяв сопротивление плоти… Враг на мгновение замер, выпучив глаза от ужаса — а ослабевшая рука его невольно выпустила рукоять кинжала. Последний рухнул мне на живот, лишь поцарапав кожу… В то время как жертва уже схватилась за сломанную гортань, не имея самой возможности сделать вдох.

Все еще не веря, что пришел конец…

Я рывком сбросил с себя задыхающегося горца — после чего схватился за приклад винтовки, чей ремень переброшен наискосок через корпус курда. Последний, однако, начал сопротивляться из последних сил… Крепкий гад! Умирает — но все равно пытается бороться!

Наверное, меня бы так и сняли в процессе «изъятия» оружия — завладев которым, я хотел еще немного побарахтаться…

Гул авиационных моторов до поры заглушала близкая перестрелка — а когда две «Чайки» И-153 сбросили высоту, заходя на атаку, реагировать было уже поздно… Батареи пулеметов ударили вдоль склона, выбивая курдов одного за другим! Спуск вражеских гранатометчиков прервался, горцы начали искать укрытия за камнями — но «Чайки», развернувшись в хвосте колонны, уже пошли на второй заход…

Я не смог сразу понять, откуда появились самолеты — словно Ангелы воинства Небесного, сошедшие на врага! И только спустя несколько секунд в голове щелкнуло: вот почему Дубянский так долго возился в машине, уже получив мой приказ эвакуироваться! Просто начштаба голову не терял — и связался с танкистами основной боевой группы, запросив помощи… А уже те обратились за поддержкой к летунам.

Вот где разница между профессиональным военным — и выскочкой навроде меня…

Что же — если моя догадка верна, то вскоре к нам на помощь подойдут и казаки; значит, есть шанс! Есть шанс уцелеть и отбиться… Я наконец-то сорвал трофейный винтарь с дергающегося в конвульсиях курда — и крикнул медсестре, бинтующей раненую подругу:

— Сестренка, иди сюда! Нужно