Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки - Леся Рысёнок

финансовые лишения? А мог бы и на других девушек внимание обратить. Ну или хотя бы зарплату поднять, что было бы тоже неплохо. А он то одну окучивает, то для другой ювелиру заказы отправляет, а бессменный секретарь конфеты по праздникам сама себе заказывает. Несправедливо, однако.

— Да, Айвен говорил, что отправится в столицу по делам, — напустив на себя равнодушный вид, согласилась Алдания, не позволяя ни одной морщинке неудовольствия испортить ее идеальный лоб.

— Хорошая вы девушка, вашество, — женщина взяла с тарелки на столике печенье и задумчиво уставилась на него. Съесть или нет? Аристократкам хорошо, за них все решают, а ей самой надо думать — удовольствие или фигура? — Красивая и титулованная. Не понимаю, что господин Йонис в этой Катрин нашел. Ни кожи, ни рожи, ни манер. Она же на приеме его опозорит, хоть сколько украшений ей закажи. Наверняка, враз все наденет и будет как елка сиять.

— К-какая елка? — не поняла аллегории аристократка.

Ольга вздохнула и отправила печеньку в рот.

— Новогодняя. Да не берите в голову, вашество, вам не понять. И мне тоже. А вот шеф что-то в ней разглядел, потому в столицу и помчался.

— При чем тут столица? — Алдании намеки не нравились, и она позволила неудовольствию отразиться на лице.

Секретарь это сразу подметила и злорадно захихикала в душе. А так-то, неча тут морду кирпичом делать, уж она-то знает, что такое ревность.

— Так разрешение на женитьбу Король дает. А иначе зачем столько возни с никому неизвестной девицей? Господин Йонис ей даже учителя танцев и манер нанял, чтобы представить ко двору. Хотя как по мне, сколько корову в седло не ряди, кобылой она не станет. Но знаете, я бы на вашем месте этой Катрин показала, как чужих мужиков отбивать. К ведьме обратилась бы. Слышали, тут недавно поселилась одна. Да вот у меня и визитка есть, — секретарь Ивана Витальевича ловко выудила из сумочки карточку и подсунула ее под тарелку с печеньем. — Кстати, она тут вскоре после девицы этой появилась. А не приворот ли это? Тогда надо отворот сделать, пока гадина Айвена не сгубила. И не опозорила на приеме. Если вдруг девица занедюжет или прыщами покроется, то может и помолвки не будет, как думает, вашество?

— К-какой помолвки? — Алдания не успевала за мыслями разболтавшейся женщины, которая делала паузу, только если засовывала в рот печенье.

— О которой господин поехал короля просить. Ой, что-то заболталась я. В общем, по лавке ситуацию я вам рассказала, так что пора мне, дел невпроворот. Вкусное печенье, — секретарь сделала вид, что торопится, потому что поняла, что разболтала страшную тайну. При этом остатки печенья она сгребла себе в сумку.

Ольга Петровна уходила, довольная собой. Пусть любовница шефа понервничает, а то и от гадости не удержится. А она потом сообщит, куда надо, что аристократка с ведьмами якшается.

Алдания же поднялась к себе и достала из шкатулки письма с ответами по поводу лавки.

Секретарь не солгала, из столицы писали примерно тоже самое. Промелькнула и информация о том, что его Величество с чего-то интересуется никому неизвестной девицей и желает видеть ее в столице. Но Айвен уехал один… И он бы сказал. Наверное.

Девушка сложила письма обратно.

А если эта Катрин должна отправиться туда позже? И любимый хочет сначала представить ее на приеме в управе, а потом и его Величеству?

Они ведь даже не поговорили толком, когда виделись в последний раз. Девушка хотела уколоть мужчину намеком, что он нашел себе пару своего круга, а он расхохотался и заявил, что Алдания ревнует. На ее взгляд это было вообще не смешно, но говорить об этом леди Лекмир не стала. Ревновать к простолюдинке, еще чего не хватало. У отца постоянно любовницы меняются, все знают, что это в порядке вещей, и никому не придет в голову ревновать к ним. Все же понимают, что у мужчин есть потребности и в плане личной жизни их куда больше, чем у женщины. Но было неприятно, и Алдания чувствовала себя обиженной и уязвленной.

Аристократка прошлась по комнате, и достала другую шкатулку, прикидывая, чем она может пожертвовать в оплату услуг ведьмы. В конце концов, она не может допустить, чтобы ее мужчина опозорился на приеме.

* * *

Интерлюдия 2. В замке Отиса Болкан

— Дорогой, ты написал сыну? Когда он возвращается? — герцогиня вошла в кабинет мужа, сияя улыбкой.

— Прибыл сегодня, обещал быть после обеда. — Герцог не был столь лучезарен, как его жена. — А ты просто соскучилась по Дану или что-то от него хотела, дорогая?

— Соскучилась, конечно, — герцогиня устроилась в кресле. — И хотела передать приказ явиться ко двору с супругой. Король желает познакомится с той, что вошла в род его Книгочея. А что у тебя?

— К девушке проявляет интерес некий господин Айвен Йонис, говорят, они собираются пожениться. Я попросил его Величество пригласить этого господина для беседы. Не нравится мне его интерес. И то, как ловко у него получается добывать информацию, тоже подозрительно, — герцог Болкан перевел задумчивый взгляд на супругу. — Он должен прибыть на днях.

Герцогиня хмурилась.

— Они любовники? — спросила, поджав губы.

— Нет, — покачал головой Отис. — Появляются вместе в людных местах, общаются, но более ничего не было замечено. Даже наедине не оставались. Девушка ночует всегда в доме, где живет с дедом и детьми. Тут скорее что-то другое, как будто напоказ все делают.

— Думаешь, девочка хочет досадить Дану? — вскинулась герцогиня.

— Она понятия не имеет, что за ней следят, так что вряд ли. К тому же господин Йонис нанял ей учителя этикета, готовит к дебюту на местном вечере. Возможно, он просто бережет репутацию избранницы и хочет представить девушку в максимально выгодном свете.

— И что делать? — слова мужа огорчили герцогиню, это было заметно по едва заметной морщинке, проявившейся между бровями.

— Не знаю. Но справки о ней наводил не только господин Йонис. Ее активно разыскивает барон Сполинбук, который то ли опекун девушки, то ли дядя. Но в книгах ничего такого нет. Хотя, возможно их род не настолько знатный. Смущает то, что Катрин Сван — настоящее имя девушки, судя по книгам, а рода такого нет и не было.

— И что?

— Я склонен думать, что жена нашего сына — переселенка, при чем, раз чиновник объявил ее племянницей и так срочно сбыл с рук, то скорее всего нелегальная.

Герцог с тревогой взглянул на жену, к переселенцам она относилась без восторга и выступала за то, чтобы призывать их к ответственности наравне с