Фаза 3. Адаптация - Эл Лекс

натыкано множество отверстий-входов. Даже отдельные от этого холма здания все равно выглядели как маленькие холмики, с отдельными входами. А жители… Ну, целевой вид… Они такие забавные были. Похожие на

, только большие и с тремя пальцами на руках.

Я опять не понял, кого Рата имела в виду, но это не суть важно — главное, что она уцепилась за историю и наконец начала выкладывать что-то интересное.

— На меня напал один из зараженных, я от него убежала. — продолжала Рата. — Они были медленные и глупые, так что я постоянно от них убегала и пряталась. Нашла воду, нашла немного еды. Встретила еще одного субъекта, но он меня не заметил — он искал зараженных. А потом я потеряла бдительность и зашла в темный проход, не подождав, пока глаза привыкнут. А там был зараженный.

— И ты его убила? — слегка поторопил я Рату, поскольку она замолчала и снова уткнулась в стену.

— Да… — тихо ответила Рата. — Сама не поняла, как. Я вырвалась, забежала наверх, там такая лестница небольшая была земляная, нашла там какой-то тяжелый тюк и скинула на зараженного. Так я получила опыт в первый раз. И коробку. Я на той еде и в том помещении почти три дня потом жила, не выходя наружу.

— А как же получать новый опыт? Тебе этого не хотелось?

— Но ведь для этого надо убивать! — Рата посмотрела на меня с удивлением. — Я не хочу никого убивать!

Надо же, какая прелесть, мне, кажется, попалась вторая Настя, только с другой стороны баррикад. Они бы подружились, наверное, даром что Рата выглядит намного старше Насти, и на вид скорее ближе ко мне, чем к ней. Хотя о чем я — она легко может быть как котенком, вчера лакавшим молоко, так и взрослой представительной самкой своего вида, хрен разберешь.

Но что можно сказать совершенно точно — система, которая рулит всем этим цирком уродов, является самой натуральной системой, запрограммированным электронным долдоном, который не умеет в анализ и допущения (хотя и утверждает обратное) и действует согласно алгоритму в любой непонятной ситуации. Сказано брать в оборот последнего выжившего — значит, надо брать. И плевать, что этот выживший — воровка-пацифистка, которая боится даже собственной тени!

— Ладно, ты не хочешь никого убивать. — покладисто сказал я. — Но ведь они-то тебя хотят убить. Ты же сама про это только что рассказала.

— Ну да. — Рата шмыгнула носом. — Поэтому я и пытаюсь прятаться и ни с кем не пересекаться. Потому что убежать не всегда получается, а умирать… больно.

— Больно? — изумился я. — У тебя что, как у реальной кошки — девять жизней?

— Что? — Рата недоуменно приоткрыла ротик, глядя на меня.

— Забей. — я махнул рукой, даже не дожидаясь, что она меня поймет. — Я не понял, что значит «больно». Это звучит так, словно ты уже умирала несколько раз!

— Ну да. — Рата хлопнула в ладошки. — Три раза. Все три — в том, первом мире. Все субъекты Основания после смерти восстанавливаются системой в полном объеме… Ты не знал?

Глава 19

Неумирающие

Я, конечно же, не знал.

Но и не удивился.

Разозлился — да, ведь это означало, что убитые мною до этого субъекты один хрен снова выйдут на улицы города с оружием наперевес, то есть, я просто зря потратил патроны и время… Но не удивился.

Я же своими глазами видел, как исчезают тела убитых. При этом это исчезновение не было похоже на какой-то процесс разложения, пусть даже ускоренный в миллион раз, не было похоже на медленное истаивание в воздухе. Просто раз — и нет его, словно монтажными ножницами с пленки мироздания вырезали. И в видении техногоблина, кстати, тоже был момент, подтверждающий это — сообщения о том, что убитые субъекты потом снова обнаруживались где-то в других местах.

До сего момента я даже предположить не мог, с чем это может быть связано, поскольку не подозревал о том, что существует хотя бы возможность возрождения погибших. Ведь люди-то — не возрождались! Все те иммунные, которые тоже вроде бы являются субъектами Основания — они не возрождались! Да что там — их тела даже не думали пропадать с тех мест, на которых остались! Что убитые еще в человейнике бандиты, что банда Робина попозже — все тела чинно лежали на своих местах, как и положено правильным добропорядочным мертвецам. Конечно, тела бандитов Робина все же исчезли после того, как их выволокли за пределы стен базы и бросили на улице, но после них остались хотя бы фрагменты костей, которые ясно давали понять, что тела пропали не «где-то», а во вполне конкретных желудках вполне конкретных существ Основания.

И тем не менее, и тех и тех система одинаково называла «субъектами» и вроде бы как относилась к ним одинаково. В чем же разница?

— А после того, как ты умирала… Ты где снова появлялась?

— Где-то. — Рата пожала плечами. — В разных местах.

— В разных местах целевого мира? — уточнил я. — Ничего, связанного с системой ты там и не увидела?

— Ага. — Рата хлопнула в ладошки. — Просто в другой точке мира.

Что ж, логично — если субъект Основания умудрился погибнуть в какой-то точке целевого мира, нет смысла его второй раз отправлять в то же место или близко к нему — с высокой долей вероятности ситуация повторится. Уж лучше отправить его в другое место, где от него будет больше толку, где он не лишится жизни так бездарно и системе не придется тратить ресурсы на то, чтобы снова его возродить.

Хотя это тянет за собой еще один вопрос…

— Скажи, а ты не в курсе, сколько вообще субъектов Основания у системы имеется?

— Нет. — вздохнула Рата. — Могу только предположить, что около четырех сотен.

Четыре сотни. Четыре сотни по сути бессмертных существ, которые с каждым часом, с каждым новым убитым монстром, становятся все сильнее и в конечном итоге могут сравниться по мощности с ядерной бомбой. Теперь понятно, почему система Основания так легко поглощала один мир за другим, и, судя по всему, нигде и никогда не терпела поражения. Безукоризненная боевая машина, которая сначала биологическим или каким-то другим, но столь же опасным и страшным, оружием выкашивает почти всех, кто может оказать сопротивление, а оставшихся зачищает небольшая группировка сильнейших бойцов, на которых в перерывах между захватами планет не приходится даже тратить ресурсы на содержание — они погружаются в какой-то стазис или вроде того.