Искры. Испытание Веры - Екатерина Ровская

— Нет. По крайней мере пока. Просто не смогу там усидеть. В замкнутом переполненном пространстве… под землёй… — И дело совсем не в начинающейся клаустрофобии. Сидеть и ждать пока мои там… Я судорожно выдохнула и решительно мотнула головой. — Если хочешь — спускайся. Я побуду здесь.

Но эта женщина оказалась мне подстать. Решительно мотнула головой и усмехнулась неожиданно дерзко:

— Значит будем коротать здесь время вместе.

Я усмехаюсь в ответ:

— А за детьми кто присмотрит пока мы здесь из себя решительных воительниц изображать будем?

— Мальчишки наши за детьми присмотрят. И старик ваш там. Кстати, насчёт него… — лицо Натальи резко претерпевает кардинальные изменения — улыбка тает, как-будто ее и не было, брови почти сходятся на переносице, — вы доверяете ему?

Я мрачно смотрю на сидящую напротив женщину. Какой интересный поворот разговора. Но врать я не собираюсь. Как и замалчивать что-то. Я уже успела более или менее изучить характер этой женщины и понимаю, что она не спросила бы из праздного любопытства.

— Мой ответ однозначно "Нет". Но он дед моих детей, их единственный кровный родственник на данный момент… пока я не нашла способ вернуть им отца…

Наталья кивает чему-то, понятному ей одной, вздыхает:

— Будьте осторожны с ним. Не доверяйте до конца и лучше будьте настороже. Мало того, что я чувствую в нем гниль, так он ещё и Видящий, а у них всегда своя правда и свои законы. И живут они по своим собственным правилам, непонятным и зачастую вообще неизвестным нам…

Я киваю, давая понять, что приняла к сведению сказанное ей, но сама понимаю, что ничего нового для себя я не услышала. Дарх с самой первой встречи вызывал во мне негативные ощущения. Наталья лишь помогла мне окончательно понять, что дело совсем не в личной антипатии. Видимо сущность высшей и обострившиеся в этом мире животные инстинкты с самого начала предупреждали меня об опасности. А возможно это было нечто иное, то, что послало мне видение будущего… моих детей…

— Я спасу Арианисса и он сам решит судьбу своего тестя.

— Вам виднее, но я бы не стала с этим тянуть… Моя особая интуиция… остатки потерянного когда-то дара… никогда ещё меня не подводила…

Я собираюсь ответить, но тут рассеянный взгляд падает на лежащий на столе нож с широким лезвием. И в голове щелкает. То самое зудящее чувство наконец трансформируется в четкую мысль!

Я приоткрываю рот, в шоке от самой себя и того, что могла подобное упустить. И перевожу горящий решимостью взгляд на тут же подобравшуюся женщину.

— Наташ, у тебя есть какая-нибудь такая посудина, чтобы не сильно глубокая, но длинная.

— Эммм…

У Натальи после моих слов стало такое выражение лица странное. Недоумение, растерянность, жалость.

— Вы решили что-то приготовить своим мужчинам когда они вернуться после сражения? Вам незачем самой этим заниматься, я сама всё сделаю. Я хорошо готовлю.

Меня даже немного отпустило, так забавно она выглядела говоря мне это, то ли как с сумасшедшей общалась, то ли с дитём неразумным.

— Я не буду готовить. У меня просто есть одна мысль, как тварей "порадовать". Чтобы они раз и навсегда, так сказать на всю свою псевдо жизнь, "обрадовались". Так что, найдётся что-то подходящее?

Похоже русским юмором, как и сарказмом в принципе, здесь нужно пользоваться аккуратно. Про "порадовать" тварей я зря ляпнула. Кавычек в диалоге не видно, а юмор и ирония слишком большая роскошь для местных, постоянно живущих в ожидании нападения. И про тварей, которые унесли много жизней их родных и близких, шутить не принято. Юмор получился если не черным, то серым точно — под стать местному божку. Придется объяснять.

— Я хочу помочь нашим защитникам. И я знаю, что у меня получится.

Твёрдой уверенности у меня конечно не было, но ей об этом знать не обязательно — единственный кто пострадает в случае ошибки — я сама. Никто ничего не потеряет. Зато если получится…

Как бы то ни было, через пять минут передо мной на столе стояло нечто высотой примерно сантиметров десять, шириной двадцать — двадцать пять и длиной около полуметра, выструганное из цельного куска дерева и изнутри обмазанное чем-то серовато-зеленым. Местный аналог смолы? А сама посудина напоминала... поилку для мелкой живности? Ну, что есть. Главное течь на будет... и не впитает.

Глубоко вздохнув, потянулась рукой к ножу…

Натальи в комнате не было, решила спуститься в подвал, детей проведать. С моей подачи конечно же. Не нужно ей этого видеть.

Взгляд скользнул на люк в полу…

Тридцать детей включая моих и Натальи. А ведь это лишь малая часть. Всех пацанят старше десяти забрали, они будут защищать свой дом наравне с мужчинами. Господи!

Темку оставили, Дэкс настоял и за это я буду век ему благодарна. Сын рвался защищать селение наравне с остальными мальчишками, аргументируя помимо подходящего возраста больше всего наличием крыльев. В эти самые крылья Дэкс его носом и ткнул. Тебе мол крылья для чего дали? Спутника своего защищать? Так вот и защищай. И сестрёнку заодно. На этом мой мальчик и сдулся. Теперь сидел в подвале с малышкой на руках и отвлекал детей местных рассказами. А знал он их как оказалось немало. Рвался поначалу сюда, ко мне. Потом звал туда, ведь ему меня защищать нужно. А как защищать если меня рядом нет? А я спускаться не стала, так и просидела у ворот в прострации до тревожного звоночка…

Вздохнула и сжала покрепче нож. Еще раз глубоко вздохнула. И понадеялась, что не ошиблась в расчётах. Ладно... Раскрыть ладонь... Примериться... И, что есть сил, резануть!

Твою же мать!!!!!!!!!!

От боли на мгновение в буквальном смысле потемнело в глазах. А мерзкий хруст в руке дал понять, что нож был ну очень острым, а я на эмоциях резанула слишком сильно. До кости, зараза!

Сжав зубы и пытаясь не застонать от боли, я смотрела как кровь буквально льётся в ёмкость. Густая, темно красная.

Как же больно!!!

Да, это вам не книжки где герой, почти изрубленный в фарш, мужественно поднимается и идёт дальше бить супостата. Боль вполне себе реальная, а не книжная!

И тут ручеёк резко превратился в совсем тонкую ниточку, а затем и вовсе иссяк…

Э, нет, этого мало! Нужно ещё, намного больше!

Глубоко вдыхаю и что есть силы сжимаю порезанную ладонь в кулак. Больно так,