Полярный рубеж - Ал Коруд

высовывайся, для этого у тебя кабельный оптический щуп есть. Он уже выведен на твой коммуникатор, что находится в шлеме. Накидываешь на глаза монитор и смотришь. Не забывай про ротную тактическую сеть, новости мне сообщай. Гранаты приготовил?

— А то, как же! — коренастый мужчина деловито жевал плитку темного шоколада.

На вид спокоен, но все-таки первый бой, он самые мерзкий. Это, когда от страха голова ни хрена не соображает, а мощный всплеск адреналина мешает прицеливаться. Руки буквально ходят ходуном, ноги предательски подрагивают, в голове неясный постоянный шум.

Лишь вбитые в подсознание рефлексы и выучка помогают как-то держать себя в руках и делать дело. Во втором и третьем бою уже легче, начинаешь немного соображать и действуешь более грамотно. Но ведь до них еще надо дожить?

Соловьев прильнул к МНУ, скоро колыхающаяся серая толпа будет уже на линии огня. Он перевел прицел в оптический режим и установил кратность, затем поставил пулемет на сошки и высунул в одну из узких амбразур. С той стороны расчет прикрывали стальные листы и бетонные чушки. Даже танковым выстрелом не прошибить.

— Господи! Да там же их бабы и детки! Ну что за ироды такие?

— Иваныч, не мельтеши! Фанатики, что с них взять? — Михаил пристроился удобнее — Посмотри лучше на лица, у них явно чума, потому их не жалеют. Стараются у нас жалость вызвать. Пехота следом, вообще, в масках идет.

— Точно! Неужели они думают, что это сработает?

— Не знаю, Иваныч, — Соловьев глубоко вздохнул. В ту же секунду, как получил по гарнитуре команду, он нажал на спусковую скобу. Пулемет привычно рыпнулся, выплюнув вперед короткую очередь. Было невероятно жутко стрелять по толпе мирных, наблюдая в пятикратный прицел их лица, скорченные в гримасах от жуткого осознания близкой смерти. Ужас, понимание неизбежности, страх смерти, боль и отчаяние. Михаилу казалось, что это стреляет не он, а какое-то чужеродное тело с отблесками былого сознания.

— Ленту! — открыть ствольную коробку, поставить правильно без перекосов ленту, закрыть коробку, дернуть рукоять перезаряжания и снова к прицелу. Толпа отчаявшихся людей заметно поредела, большая их часть ринулась опрометью обратно, где бедолаг, в свою очередь, встречали смертоносным огнем.

Соловьев частью сознания отметил, что в той стороне появились высокие султаны разрывов от самоходных орудий. Уже начала чадить взорванная вражеская техника, посреди лежащих на поле тел и мечущихся среди взрывов беженцев появились грязно-желтые тела чужих пехотинцев. Они отчаянно перли вперед, подпираемые загрядотрядами мусульманских фанатиков.

Оставшиеся у врага бронетранспортеры и машины пехоты открыли шквальный огонь по линии обороны. Где-то рядом вскрикнул от внезапной боли боец, по брустверу с наружной стороны гулко застучали пули, разрывались снаряды от автоматических пушек, в воздух полетели осколки от бетонных укреплений, жутко звенело от попаданий железо.

— Ложись, парень! — на Михаила навалилось тяжелое тело. Он с ужасом услышал противный вой, их позицию накрывали из минометов. По внутренней стороне бруствера застучали осколки, в воздух полетели комья земли. Рядом громогласно ухнуло и сразу заложило в ушах, команды из гарнитуры никак не могли пробиться к мозгу лежащего на дне окопа бойца.

«Так, это не дело валяться, надо встать, противник уже близко» — Михаил столкнул с себя грузное тело и сел. В голове гудело, он ощупал туловище, вроде как цел, потом резко развернулся ко второму номеру:

— Иваныч, ты как?

На него смотрели застывшие глаза хорошо и правильно пожившего на этом свете мужчины, из броника на его спине торчали зазубренные осколки, один из них вошел в открытую шею, убив Иваныча разом наповал.

«Вот ведь етическая сила!»

Ругательство, пусть и высказанное не вслух, вывело пулеметчика из ступора, и он кинулся к оружию. Пулемет был в порядке. Михаил быстро заменил короб с лентой, заученно дернул ручку и начал искать МНУ. Тот оказался разбит осколками, пришлось использовать щуп с планшетом. На мутном экране он разглядел бегущих вперед людей, за ними маячило несколько бронемашин.

Глава 26

Бывший северный Казахстан. Рубеж обороны. 25 ноября 2036 года

Со стороны роты огонь заметно уменьшился. До того, как «Астры» накрыли позицию автоматических минометов, те успели собрать богатую кровавую жатву. БМП врага расстреливали точки ПТУРщиков в упор, используя собственные противотанковые ракеты. Там явно сидели армейские профессионалы, которых купили возможностью выжить.

«Живой щит» очень сильно поредел, вражеские пехотинцы сейчас прикрывались настоящим валом из человеческих тел, медленно, но верно продвигаясь вперед. Михаила кто-то стукнул по плечу, он резко обернулся и уставился в запорошенное песком лицо сержанта Бывалова. Тот что-то ему кричал, но пулеметчик отделения его не слышал. Наконец, тишину прорвало.

— Ты чего молчишь, итиешу за ногу! Оглох, что ли?

— Ага.

— Чего ага?

— Приложило, командир.

Бывалов ничего не ответил, молча наклонился к Никите Ивановичу, сорвал с его шеи медальон и мрачно посмотрел на Соловьева:

— Миха, держи фланг, держи к херам этот проклятый фланг! Почти весь взвод выбило, сейчас резервы подойдут. Надо продержаться совсем немного! Слышишь? Иначе сомнут нас в голую степь и там по полной поимеют.

— Да понял я, командир.

Отделенный хлопнул его плечу еще раз и потрусил дальше, в одном месте окоп развалило, ему пришлось дальше ползти.

«Так, ну что, приступим? Вторая партия Марлезонского балета!»

Соловьев не торопясь выцелил вражеского пулеметчика и нажал на скобу.

«Есть!»

Еще пара пораженных целей, и Михаил выдернул пулемет из амбразуры, перескочив на запасную точку. Он мазанул глазами по окопу. Иваныч успел набить еще две стопатронных ленты, но соединить их не успел, как и уложить в короб. Хреново!

Раздалось несколько приглушенных взрывов, по его позиции молотили из станкового гранатомета. Вот и цель! Соловьев перевел кратность прицела и парой метких очередей срезал расчет гранатомета и сразу же поменял позицию. Неожиданно рядом раздался грохот и вверх взметнулся грязно-серый султан артиллерийского разрыва, земля под ногами вздрогнула, по бронежилету и шлему застучали комки и камни.

«Какого ляда!»

Тут же ожила гарнитура, и раздался голос капитана Коробицына:

— Всем внимание, к нам подходит вражеские танки! ПТР 1 и ПТР2 приготовиться.

Откуда-то позади их позиции раздался резкий хлопок, затем в сторону противника пролетели две ракеты. Михаил осторожно высунул оптический щуп и наблюдал на маленьком, встроенном в шлем экране поражение двух несущихся к ним на полном ходу танков.

Один просто задымил и остановился, а второй на секунду замер, а