Золотая тьма. Том 1 - Игорь Валерьевич Осипов

пятиться, изрыгая почти прозрачные выхлопные газы. А через минуту на поляну навалилась тишина — солдаты были заранее предупреждены, что при появлении волшебницы надо скрыться и не мозолить глаза.

— Ваше могущество, позвольте в дом, — показав рукой на крыльцо, произнёс генерал после поцелуя протянутой длани.

— Я требую, чтоб вы наказали вашего стражника. Это наглость — препятствовать мне. Неуважение. Он даже не поклонился, когда я вышла из кареты. Был бы это мой стражник, я бы его прокляла на мучительную смерть.

— Накажем, — кивнул генерал, но ведьма не унималась.

— Я требую немедленно.

Пётр Алексеевич сделал глубокий вдох. Ведьма хотела слишком многого. Это не её подданный. Но раз уж не стала применять фаербол сама, то понимает это. Да, дилемма.

— Дежурный! — закричал генерал.

Когда сержант встал перед ним по стойке смирно, Пётр Алексеевич заговорил по-русски: «Сделай хмурое лицо».

А потом приложил руку к козырьку:

— Объявляю благодарность.

— Есть благодарность, — стараясь оставаться хмурым, ответил боец.

— Всё! Иди! Помогай Сизову!

— Есть! — прокричал сержант и умчался в подсвеченную фонарями ночь.

— Что-то он не очень опечален, — проворковала ведьма, хотя сама сперва зло поджала губы, а потом расплылась в улыбке. Словно поняла сказанное, но не стала выдавать языка.

— Радуется, что на кол не посадили, а просто прокляли, — поклонившись, ответил на общекоролевском генерал и двинулся к домику.

В большой опочивальне маркизы, переделанной в просторный кабинет, уже накрыли стол.

Кровать отгородили специально привезённой для этого с Земли раскладной ширмой.

На столе светилась чистотой белоснежная скатерть, на которую бросали оранжевые блики пузатые бутылочки с коньяком. Развешанные на потолке лампы дневного света не давали мраку ни единого кусочка пространства, где тот мог бы спрятаться. А казённые фарфоровые тарелки сверкали по-музейному красиво и богато.

Блюдо приготовить не успели, потому на фарфор выпотрошили офицерский сухой паёк, подогретый на печке. Тефтели в томатном соусе, гороховая каша и тушёная картошка с мясом. Яблочное пюре и шоколадки.

Кофе со сливками. И столовые приборы из нержавейки вместо серебра. А что такого, местные легированную сталь не знают, а местное железо, выполненное многократной перековкой железной крицы, быстро темнеет, сколько ни натирай. И хорошо ещё, что не одноразовый пластик.

В общем, чем богаты, тем и рады.

Едва вошли, как взгляд Астры сверкнул по помещению и на долгий пяток гранов момента остался прикованным к макету железной дороги.

Генерал ухмыльнулся и, проходя мимо, щёлкнул выключателем. Маленький зелёный тепловоз тут же вспыхнул крохотными огнями, сорвался с места и с тихим жужжанием потянул по блестящим ниточкам-рельсам три вагона — от карикатурного Керенборга, распечатанного на трёхмерном принтере, до не менее карикатурного Галлипоса.

Символом одного города стал уменьшенный замок маркизы Керенборгской. У второго — три городских домика и пристань с парусным корабликом.

Николь-Астра словно заворожённая подошла к столу с макетом и облокотилась, жадно пожирая глазами поезд с вагончиками: пассажирским, товарным и просто платформой, на которой стоял игрушечный контейнер.

Пётр Алексеевич немного постоял за её спиной, ощущая аромат розового масла и глядя на ровную спину. А золотые наплечники и красные камни на шпаге и волшебной палочке блестели как-то сверхъестественно, не сочетаясь со светодиодными лампами, словно электрический свет выжег всё волшебство. Она была сейчас как манекен в ювелирном магазине где-то на Земле. Красивая и холодная.

А потом генерал взял два гранёных стакана в жестяных подстаканниках — диковинных для этого мира — налил по чуть-чуть коньяка, пошелестел шоколадкой и поставил всё это добро на стол рядом с Астрой.

— Наш мир опутан этими путями. Сотни тысяч миль. От горизонта до горизонта. Через половину планеты. Они не останавливаются, не отдыхают, не спят.

Астра взяла шоколадку, подгадала момент и положила кусочек сверху на игрушечный контейнер. И тепловоз понёс коричневый квадратик из Керенборга в Галлипос, не замечая ноши. А потом волшебница подняла глаза и уставилась в окно, на горизонт этого мира, почти утонувший в ночной тьме.

И в глазах ведьмы светилось нечто детское, словно она видела огромное чудо.

Так же генерал в первый раз смотрел на фаербол в руках этой женщины. Тогда он — дитя двадцать первого века, воспитанное компьютерными играми и кино — вживую видел чудо. Магию.

— Дорогой мой барон, — начала женщина, а потом вдруг подобралась, словно вспомнила о правилах — не надо говорить всё прямо. Этикет требует сперва соблюсти приличия. — До меня дошли слухи, что у вас сейчас пребывает одна из членов магистрата. Шарлотта да Амбер. Всё ли с ней в порядке? Должность обязывает побеспокоиться о ней.

— Да, мой помощник дал девушке снотворное зелье. Ей надо отдохнуть.

— Покажите мне её, — проговорила Николь-Астра, оттолкнувшись от края.

— Конечно, — произнёс генерал и указал рукой на дверь из комнаты.

Выйдя из комнаты, почти сразу оказались в соседней. Шарлотта лежала на кровати, укрытая одеялом, и спала. На лицо падал тусклый свет ночника.

Николь-Астра подошла поближе и стала долго и задумчиво разглядывать. И так же задумчиво крутить золотую печатку на руке. Словно что-то решила и сейчас обдумывала детали.

А потом подняла руку так, что раскрытая ладонь зависла в полуметре над головой девушки. Кончики пальцев вспыхнули сине-зелёным свечением, и волшебница медленно провела рукой от головы и вдоль тела.

— Да, дорогой барон, я вам верю. А не пойти ли отужинать?

Генерал улыбнулся и снова указал на дверь. Но перед выходом подошёл поближе и заботливо поправил одеяло на Шарлотте, что не укрылось от цепкого взгляда ведьмы.

А затем тёмная спальня уступила место ярко освещённому кабинету со столом и яствами.

Рассевшись, начали есть, глядя друг на друга, прикидывая и прицениваясь.

— Дорогой барон, — снова завела разговор Николь-Астра. Говорила медовым голосом, а в руках крутила гранёный стакан с коньяком, которой вытащила из подстаканника. Когда генерал поднял сей столовый прибор за ручку в полном комплекте, она перестала жевать и глянула на свой опустевший подстаканник. — Ах, вот оно как принято.

Наколов тефтелину и откусив, хмыкнула:

— Я бы поела ваших диковинных блюд. Но позвольте полюбопытствовать. А как быстро этот ваш… — она указала на модель поезда, не зная, как назвать.

— Тепловоз, — подсказал генерал.

— Да, типавоз. Так сколь быстро он едет? Как много товаров может перевезти за один раз?

— Ну, если поторопится, то сто километров в час осилит. И груза на две тысячи тонн.

Николь-Астра усмехнулась.

—