Золотая тьма. Том 1 - Игорь Валерьевич Осипов

об одержимых крысах, лишь удобный и благовидный повод. Я хочу сблизиться с бароном. Тем более доложили, что барон тоже зачем-то приглядывается к девчонке. Это надо использовать. Потому приеду, побеспокоюсь, между делом задам вопросы. Крысы, конечно, тоже важны, но не настолько, чтоб бежать как кошка по углям, не видя дороги. И даже если уж крысы клюнули на приманку, то клюнут ещё раз. Пока девчонка будет отвлекать их на себя, а позже разберёмся, что есть что. Сейчас важнее генерал-барон да Лекса.

Прачка усмехнулась и глянула на зеркальце:

— В кровать потащишь?

— Тебе какое дело? Даже если и потащу, что вряд ли, — усмехнулась Астра. — Хотя для своих трёх сотен лет он очень хорошо сохранился. Больше сорока пяти не оценишь.

— Жадность тебя погубит, — снова улыбнулась Прачка.

— Это не жадность. Для меня деньги — мерило личной свободы. А мне без свободы душно.

— Ты и так богаче иных ремесленных гильдий или знатных графинь.

Астра отмахнулась и прислушалась к донёсшемуся из зеркала писку:

«Пи-и-ип. Пи-и-ип. Пи-и-ип».

А затем символы на стекле поменялись на другие, и из зеркальца послышался немного хриплый голос с халумарским акцентом:

— Слушаю.

* * *

— Вот же… — проронил Пётр Алексеевич, опустив телефон, когда звонок завершился, а потом поглядел на стоящую рядом ведьму-крысоловку и выдавил из себя совсем не то, что хотел сказать: — Какая радость в наш дом. Добрая госпожа Николь-Астра приедет сюда отужинать.

Нет, генерал не был против волшебницы как таковой, но она не вовремя. Оставшемуся за начальника генералу приходилось разрываться между двумя задачами: руководством базой и непосредственным участием в опытах с порталом.

Пётр Алексеевич задумчиво причесал волосы на голове и обернулся. Стаканыч умчался за пеплом во второй попытке и до сих пор не вернулся.

Также задумчиво вытащив из кобуры наградной маузер, генерал несколько раз щёлкнул предохранителем. Тяжёлое оружие становилось чем-то вроде игрушки-антистресс. С той же целью хлопают пузырьки на пупырчатой плёнке.

В то же время мозги начали набирать обороты, переходя из режима «сарказм в прямом эфире» в рабочий режим. Накопленный опыт анализа большого числа факторов, причём не всегда достоверных, стал рассортировывать происходящее по полочкам, приводить в порядок и навешивать ярлыки приоритета. Так и представился громадный гудящий маховик, от которого в разные стороны тянулись передаточные ремни, а мелкие механизмы защёлкали и заклацали, как старинная счётная машинка.

Ситуация с порталом некритичная. В ответ на импульс излучения надо наладить оповещение местных храмовниц и ведьм о предстоящих испытаниях. Пусть привыкают. Также надо внести в бюджет компенсации за неудобства. Попробовать снизить аппетиты желающих поживиться за счёт компенсаций.

Ситуация с совмещением не критична.

Пётр Алексеевич набрал в лёгкие воздух и закричал на всю поляну, отчего даже крысоловка вздрогнула.

— Дежурный! Ко мне!

— Я! Есть! — тут же выскочил из домика сержант и подбежал к начальнику, встав по стойке смирно.

— Передай на базу приказ: совещания будут проводиться здесь. Пусть подготовят транспорт для перевозки офицеров и вооружённую охрану. Документы на подпись предоставляют сюда. Подготовить машину и караул установленным порядком. Как прибудет прапорщик Сизов, его сразу же ко мне. Иди.

— Есть! — прокричал дежурный и побежал обратно к домику, где стояла радиостанция.

А генерал продолжил думать.

Что делать с крысоловкой он до сих пор не знал, но интуиция, которой всегда доверял, просто кричала, что девушка пригодится. Потому что всё складывается так, словно в городе и его округах условно действует потусторонняя разведывательно-диверсионная группа уровнем не меньше, чем те эльфы. А что делают с диверсантами? Правильно — выявляют и уничтожают. Для чего, во-первых, надо понять, что они хотят, а во-вторых, узнать, каковы их возможности. А затем действовать нестандартно, насколько это возможно. Потому что стандартные методы опытная группа раскусит на два счёта.

— Дежурный! — снова закричал Пётр Алексеевич на всю поляну.

* * *

Немного поев, Хлоя осторожно села, прислонившись спиной к холодной стене. В голове кружилась чехарда, словно ярмарочные карусели. И самое удивительное, волшебница начинала понемногу привыкать к тому, что правит крысами.

Она и раньше могла вести их согласно своей воле, но сейчас они вваливались в голову одновременно. Кто-то сильнее, кто-то слабее. И потому Хлоя смотрела на происходящее сразу с нескольких мест. От этого часто тошнило, мутило рассудок и болела голова, словно по ней долго-долго били ногами.

Но сейчас приступ всевидения отступил, и волшебница наслаждалась отсутствием боли, если это можно назвать наслаждением.

А у жаровни на полу неподвижно сидела, выпрямив спину, мёртвая наставница. Её череп был ровненько-ровненько вскрыт, и макушка отложена на чистую тарелочку.

Над вскрытой головой нависла Ламинара.

Древняя демоница тянула из мозга длинные тонкие нити, деловито их осматривая всеми тринадцатью глазами, блестящими во мраке под золочёной тканью. Казалось, она разматывает клубок с испорченной пряжей.

Нити тускло светились, и иногда по ним проскакивали быстрые яркие искры.

Вот и сейчас Ламинара натянула одну — длинную, словно струну, и стала что-то на ней отсчитывать на непонятном языке. Порой пальцы одной из рук демоницы касались ниточки, и тогда по той текли радужные разводы.

— У-у-у-у, — протянула Ламинара, закончив считать, и заговорила на общекоролевском: — Отравила, зарезала, отравила, задушила, замучила голодом, наслала смертную порчу.

Закончив перечисления, демоница поглядела на Хлою.

— А ты знаешь, что твоя обожаемая наставница убила шесть учениц? И я молчу про несколько десятков крестьян, пропавших в лесу. Я прочла это в её воспоминаниях. И она наслаждалась каждой смертью, как сладким нектаром. Не потому ли её изгнали из гильдии?

Хлоя легонько покачала головой и произнесла в ответ:

— Ты тоже убивала.

— Да, — усмехнулась Ламинара и сильнее потянула ниточку памяти, выдёргивая из головы, словно червяка из грядки. — Когда это надо, а эти смерти бессмысленны. Бесполезны. Мерзость, — прошипела она и откинула нить в сторону.

Та попала на жаровню. Тусклый жар углей тут же стал ядовито-вишнёвым, а ниточка судорожно задёргалась, действительно став похожей на отвратительного червяка. Лишь через десяток ударов сердца она обмякла и исчезла, и угли приняли прежний тёплый цвет.

А Ламинара продолжила ковыряться в голове неподвижной наставницы, и так получилось, что безвольные, выцветшие и потерявшие живой блеск глаза сейчас были направлены на Хлою. Это заставило волшебницу поморщиться.

— Вино, мальчики, снова вино. Совсем ещё юные мальчики и деньги, — читала Ламинара, водя пальцем по очередной струне. — Какая пустая душонка.

Она выдернула ниточку из мозга