Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается - Аллу Сант

устроилось чувство унижения, растянувшись, как наглая кошка на бархатной подушке. Я шёл медленно, как идут герои после финальной битвы, только вот никакой битвы не было, был лишь один разговор и одно слово, от которого мой драконий мозг до сих пор отказывался оправиться.

Она сказала «нет». Как будто я не герцог, не Бранд, а какой-то бродяга в запылённом сюртуке с вырванным подкладом и мечтой о бесплатном обеде.

Я вышел из дома шве… Анны. Да, её зовут Анна. Я, конечно, знал это и раньше, но теперь имя обрело особую глубину. Имя, которым можно вызывать головную боль и несварение желудка и делать это одновременно.

Обратно идти я не мог, это было попросту невозможно. Потому что вернуться означало прийти домой к юристу, который будет смотреть на меня с сожалением. А этого я не выдержал бы даже в драконьей форме. Ещё означало бы — возвращение к мадам Сторн, а точнее, к мадам Сторн в свадебном фиолетовом. Я даже физически вздрогнул. Нет, туда меня не будет даже на телеге с привязанными крыльями тянуть.

Я остановился у калитки и облокотился о столб. Старая краска облупилась, и под пальцами осталась серая пыль. В голове было пусто, как в сундуке с налоговыми льготами. Я даже не знал, что делать. Лечь. Улететь. Или пойти в трактир и потребовать самое дорогое вино, которое у них есть, и просто сидеть с кубком, пока кто-нибудь не вытащит меня оттуда за хвост.

А потом я услышал шаги. Нет, не просто шаги. Это был ритмичный, уверенный цокот, характерный для тех, кто точно знает, куда идёт и зачем. Уверенность, переходящая в наглость. Я поднял голову и увидел девочку. Мою… ну, как бы, ту, которую я отчаянно хотел заполучить в свои лапы.

Она подошла медленно, как магистр перед экзаменом, и встала напротив. Маленькие руки были скрещены на груди, подбородок задран, а в глазах блестела такая осознанная серьёзность, что мне невольно захотелось поправить сюртук и посмотреть, не торчат ли у меня перья из ушей.

— Герцог, — начала она, как будто представлялась. — Это правда, что вы предложили моей маме выйти за вас замуж?

Я открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл.

— Ну… не совсем так… хотя… в общем… да, — признался я с тяжестью того, кто понял, что всё-таки провалил экзамен, хотя вроде бы знал билеты.

Аурелия фыркнула. Не обиженно. Не в насмешку. Просто как человек, которому только что подтвердили худшие подозрения.

— И вы правда думали, что она согласится?

Это был удар, но не в грудь, а гораздо ниже и больнее — скажем, что под дых. Я даже качнулся назад, словно от физического удара, и уставился на неё, как на говорящего хорька.

— Простите, а вы точно ребёнок? — вырвалось у меня невольно и несколько удивлённо.

— Уверяю вас, — сухо сказала она. — Я моложе вас, но это не значит, что у меня отключена работа мозга. Я знаю, как она реагирует на сюрпризы, особенно если в них нет логики. А вы — простите, — просто ввалились и с порога сказали: «Будьте моей женой». Вам никто не говорил, что женщины не любят сюрпризов? Вы что, так всегда действуете?

Мне захотелось провалиться сквозь мостовую. Или улететь на край света и больше никогда не пытаться говорить с существами, у которых есть эмоции и аналитические способности.

— Я… — начал я, но она уже махнула рукой.

— Всё понятно. Вы считаете, что вы взрослый, и оттого ваше сознание замылено юристами и законами, так что вы окончательно потеряли способность видеть что-то дальше своего носа. Но если вы действительно хотите, чтобы мама вас не возненавидела окончательно, вам придётся подумать. Серьёзно подумать. Причём не как герцог, а как… ну, хотя бы как торговец пирогами, который знает, что сначала надо пригласить, потом угостить, и только потом предлагать пожениться.

Я снова открыл рот. И снова закрыл. Это вот это создание я собирался опекать? Да она сама может стать опекуном кому угодно, если только сначала не допечёт.

— И что вы предлагаете? — наконец осторожно выдавил я. — То есть… вы… собираетесь мне помочь?

Аурелия посмотрела на меня, как на глупого, но пока ещё не безнадёжного.

— Возможно, — сказала она. — Я ещё думаю. Скажем так: вы мне… не совсем не нравитесь.

Это было… трудно расшифровать. Я решил считать это за комплимент — так определённо было бы проще для моей психики.

— Я всегда хотела себе домашнего дракона, — продолжила она так, словно обсуждала покупку кота. — Но чтобы он был послушный, приносил подарки, хорошо себя вёл и не жёг мебель. Ну и, конечно, слушался меня. Без этого никак.

Я сглотнул. Всё это звучало как шутка, вот только я прекрасно понимал, что девочка сейчас совсем не шутит. Меня, конечно, не совсем устраивала роль послушного домашнего дракона, да и хорошим поведением я не отличался, но кто сказал, что я и тут не попробую смухлевать?

— Вы… хотите сказать, что мы… заключаем союз?

— Ну, я бы назвала это скорее взаимовыгодным соглашением, но у меня есть условия.

Я выпрямился, как на приёме у короля. Условие — это уже почти официально. Я был готов подписать свиток кровью, хвостом или, если потребуется, принести в дар целую коробку сладостей.

— Вы будете меня слушаться и всё делать именно так, как я говорю. Без возражений и глупостей!

Я молча кивнул.

В этот момент из кустов вынырнула Лакомка. Вся белая, пушистая, с абсолютно равнодушным выражением на морде. Она подошла к нам, села между нами, зевнула и положила лапу на мой ботинок.

— Вот и отлично, — сказала Аурелия, хитро улыбаясь. — Считаем, договор скреплён.

Глава 26. Наступление по всем фронтам

Анна

С самого утра меня не покидало ощущение, будто что-то случилось. Не просто обычное «где-то порвался шов судьбы», а прямо-таки тревожное, липкое предчувствие, которое обволакивает сознание, как мокрая простыня в ненастье. Всё вокруг выглядело слишком спокойно. Подозрительно спокойно. Я бы даже сказала — демонстративно спокойно.

Аурелия вела себя идеально. Вот именно так идеально, что хотелось вызвать лекаря. Или мага. Или целую комиссию по чрезвычайным ситуациям. Ни одной истерики из-за невидимого гнома, ни одного вопля на тему «почему снова каша», ни даже привычного утреннего бормотания про магию и справедливость. Просто села завтракать, кивнула, пожевала — и всё.

Даже Лакомка настороженно косилась на хозяйку, что уже само по себе тянуло на особую причину для беспокойства. Обычно эта лохматая аристократка любила лежать в прихожей, развалившись поперёк,