Ухорез 3 - Василий Горъ

Чем она собиралась закончить этот монолог, я, каюсь, не услышал. Ибо в моем личном канале раздался голос матушки и мгновенно переключил в боевой режим:

— Олег, подъем: тут к нам очередные мстители прикатили. И уже идут на вы…

…Ждать Наташу не пришлось — в тот момент, когда я вынесся в общий коридор, она уже стояла перед дверью в свои покои готовой ко всему на свете. Поэтому я сорвался в серию рывков, вылетел на лестницу, пулей спустился на первый этаж, вынесся из особняка через заднюю дверь и переместился к трапу «Икара», уже стоявшего на посадочных опорах метрах в двадцати пяти.

Запрыгнув в салон, сходу метнулся к своему креслу, «поймал» чувством Воздуха момент «возникновения» рядом Красовской, ткнул сразу в несколько пиктограмм и повернулся к родительнице:

— Мне нужны подробности!

— Их нет… — усмехнулась она. — Этот дурачок подъехал к дальнему КПП, нажал на сенсор вызова дежурного и произнес монолог, который я тебе уже цитировала: «Передайте своему господину, что я, Владислав Иннокентьевич Резанов, считаю его виновным в умалении чести моего рода и опосредованном убийстве моих родичей, поэтому иду на вы…»

— Как я понимаю, Владислав — старший брат Владимира? — на всякий случай уточнил я.

— Ага: сыновей у Кеши двое… — ответила матушка, явно покопавшаяся в Сети. — Младшенький был похотливой скотиной. А этот, вроде как, зациклен на всем исконно русском. Из-за чего дважды принудительно направлялся на комплексную судебно-психиатрическую экспертизу. После дуэлей, которые проводил… мягко выражаясь, нестандартно и чрезвычайно кроваво. Тем не менее, признавался вменяемым. Правда, в обоих заключениях повторялось одно и то же утверждение «Психические расстройства, как-либо влияющие на дееспособность или ответственность, отсутствуют…», что позволило родичам двух последних жертв этого «горе-дуэлянта» подать в суд на экспертов, но воз и ныне там: Владислав считается нормальным… и, опять же, по слухам, скромно называет себя Жнецом Человеческих Судеб.

— С экспертами все понятно… — буркнул я. — Под давлением заместителя начальника Белоярского управления министерства внутренних дел написали то, что требовалось. Но «правление» Иннокентия Никаноровича закончилось, так что экспертные заключения могут быть и переписаны. И как в таком случае буду выглядеть я?

Она пожала плечами:

— Заявись на твою землю только Жнец — паршивенько. Но он приехал на бронированном лимузине в сопровождении шести армейских внедорожников. А это уже полноценное вторжение. Причем с нарушением не одной и даже не двух статей законодательства. Короче говоря, выброси из головы все сомнения и командуй.

Я кивнул, быстренько скорректировал высоту полета, подождал, пока продвинутый автопилот «уронит» квадрокоптер к дороге, поставил себя на место атакующих, открыл боковую дверь и начал озвучивать распоряжения:

— Не удивлюсь, если по «Икару» отстреляются из ПЗРК. Так что Наташ, сядь, пожалуйста, на мое место и визуально держи переднюю полусферу, мам, на тебе — левая сторона, а ты, Аня, смотри назад. Далее, Наташ, сажаешь борт ПЕРЕД Усть-Ангарском — дальше попрыгаем своим ходом. И после— …

В этот раз не договорил я. Так как увидел ракету, взлетающую над лесом, активировал и до предела углубил ускорение, высунулся наружу, выставил максимально плотную «слоеную» стену на самой границе области контроля, вовремя сдвинул чуть-чуть левее и выше, как-то почувствовал, куда воткнется «подарок», и всадил в него пятнышко.

Рвануло заметно слабее, чем я предполагал, зато прилично взбесило. Вот я о гуманизме и забыл — приказал дроноводам, отслеживавшим перемещение кортежа идейного последователя Великого Князя Святослава Игоревича, дать целеуказания «Кипарисам», и отработал по машинам четырьмя «Орионами». А после того, как «за лесом» рвануло, вытребовал картинку, полюбовался горящими внедорожниками и почти не пострадавшим лимузином, лежащим на крыше, отправил к пожарищу «Тараны», перекрывавшие дорогу за Усть-Ангарском, и попросил Красовскую ускорить «Икар».

Она, естественно, повиновалась, поэтому уже через пару-тройку минут мы спикировали к небольшому озерцу из талой воды, в центре которого валялся лимузин, «припарковались» на непострадавшем участке дороги, выбрались из салона и подошли к берегу. Там я попросил Максима Макарова заморозить «водичку», а Ярослава Спицына — постучать по корпусу машины «камешком» покрупнее, дождался выполнения обоих приказов и обратился к Резанову:

— Владислав Иннокентьевич, не вылезете из салона в течение минуты — распоряжусь пробить в Ангаре полынью, затолкать в нее вашу таратайку по самую крышу и вморозить в лед. Время пошло…

Он почему-то решил, что я блефую. А зря: ровно через минуту в лимузин уперлись сразу четыре воздушные стены, и он весело заскользил к реке, до которой в этом месте было от силы метров сто семьдесят-сто восемьдесят. Да, в теории тяжеленный автомобиль должен был зарыться в снег, но Тимофей Бажов растапливал его Огнем, а все тот же Максим Макаров замораживал воду и из любви к искусству «выглаживал» поверхность «трассы» до состояния зеркала. Вот пассажирам, наверняка наблюдавшим за окрестностями через поляризованные бронестекла, и поплохело. Впрочем, запаниковали эти герои чуть позже. Сразу после того, как Антип Назарович разнес лед на Ангаре чем-то вроде гидроудара

расширил дырку и соорудил на берегу каменные «полозья». Дабы лимузин, не дай бог, не застрял.

А почему «герои»? Да потому, что секунд за пятнадцать до погружения лимузина в речную воду трое телохранителей Владислава Иннокентьевича одновременно распахнули две передние и правую заднюю дверь, выкатились наружу и, как я понял, попытались взять хоть кого-нибудь из нас в заложники. Да, двигались достаточно быстро, да, честно попытались зафиксировать свои цели Воздухом и да, отрастили на покровах неплохие лезвия трех стихий. Но уровни самого начала четвертого ранга не потянули даже против пятых. Так что «герой», метнувшийся к Инне Константиновне Макаровой, нарвался на серию идеально согласованных контратак «жертвы», ее супруга и Ярослава Вадимовича Спицына, дурачок, рванувшийся к моей родительнице, пролетел мимо и сдох, поймав ее пятнышко в комплекте с лезвием Ани, а третьего прибил я. Встречным ударом «слоеного» тычкового ножа в левый, ближний, глаз. Затем придержал воздушной стеной правую заднюю дверь автомобиля, закинул в салон крошечную, но напитанную энергией шаровую молнию и на всякий случай выставил перед собой щит.

Он не пригодился — створка, выбитая наружу взрывом, уперлась в стену Красовской и не продавила. А потом в машину скользнул Ярослав Спицын, вытащил наружу контуженное, ослепшее и изломанное тело последнего героя, пару раз воткнул мордой в снег, чтобы избавить от потеков крови, вздернул в