Я и Карась. Миссия «плен» - Елена Ха

Драйз отвернулся от нас, потыкал в панель управления, она откликнулась хрипами и шипением, а потом мелодичный мужской голос четко произнес:

– Господин советник, первый пост слушает.

– Что с планшетом? Удалось его вскрыть?

– Да, господин советник, мы ввели пароль, переданный вашим помощником, планшет изучаем, но пока, кроме коррупционных схем, ничего криминального там не обнаружено.

– Хорошо. Продолжайте. – задумчиво проговорил Драйз, – Неужели эти заговорщики — пшик?

– Но это же лучше, чем «бум»? – улыбнулась я тайному советнику.

– Кто «бум»? – раздался родной голос.

Я обернулась и увидела, как на капитанский мостик Акуры входит мой котик. Я тут же кинулась в его распростертые объятия. Меня поймали, закружили, прижали и, возможно, сделали бы еще что-нибудь уже более взрослое, но я отстранилась и строго спросила:

– Ты закончил с революцией?

– Да, рыбка моя. Я свободен и весь твой. С умысами мы обо всем договорились. Теперь каждая раса в своем секторе будет сама выбирать направление развития и составлять планы обучения, частные банки и инвесторы получат расширенные полномочия в выборе целей своих вложений. Но все ветви власти останутся в руках Наполи.

Я удивленно глянула за спину Драйза, где сидел тот самый наполиец, что еще в первый день угадал исход переговоров, тот лишь пожал плечами, мол, слушай умных гуманоидов.

– Так про какой «бум» вы тут говорили? – повторил свой вопрос Ксар.

– Да ничего особенного… – попыталась уклониться я от ответа.

Вот пятой точкой чувствовала, что не стоит Карасику знать про мои приключения без него. Но Драйз прямолинейный, как рельс. И как только тайным советником работает? Сдал меня, кусачий скорпион:

– Пока ты там на Зарбите разговоры разговаривал, Кая и Кракт слетали на Эстаф, поймали Морозова, а Стрекоза, используя гипноз, его допросила и все секреты из него выбила. Весь его заговор одно сплошное разочарование, – пожаловался вжир.

– Кая с Крактом? – переспросил Карась, окинув при этом моего напарника подозрительным взглядом.

– Да мы почти и не общались, – заверила я ная.

– Кая спасла мне жизнь. Я ей так благодарен! Мы шли по тайному ходу, в котором на каждом шагу нас подстерегали смертельные ловушки, – с еще более наивной прямолинейностью вещал Кракт, весь в начальника пошел, – В какой-то момент на меня чуть не упала бетонная плита. Но Кая смело кинулась на меня, сбила с ног, схватила в охапку и откинула в сторону.

Карась посмотрел на меня обиженно:

– Мало того, что ты сама обнимала какого-то чужого мужика, так ты еще и жизнью ради него рисковала?

– Я? Обнимала? – возмутилась я.

Кракт покраснел и залепетал:

– Что вы, господин Ксар? Да как бы я осмелился. Ведь Кая ваша ная. Это же чудо!

– Он еще и восхищается тобой?! – продолжал капризничать Карась.

– Да, а еще они наедине, только вдвоем, летели шесть часов в шатле… туда и обратно, – ехидно добавил Драйз.

– Шесть часов?! – возмутился Карась.

Кракт побледнел и покачнулся.

Терпеть этот балаган у меня не было уже сил, я перешла в решительное наступление. Прижалась к наю, животик к животику, и промурлыкала, невинно хлопая глазками:

– Карасик мой прыткий, хочешь, я докажу тебе, что только ты интересуешь меня во всей Вселенной?

– Хочу! – резво согласился най.

– Тогда пошли в каюту… немедленно!

Меня тут же подхватили на ручки и понесли. Я даже уловила довольное мурчание.

– И не беспокойте нас, даже если снова нарисуется вселенский заговор! – крикнула я на прощание Драйзу.

– Мур! – согласился со мной Карась.

Эпилог

На центральном невольничьем рынке княжества Суппок на Айоле было шумно, воняло потом, смрадом и пригорелым жиром.

– Если я пробуду здесь еще пять минут, я расстанусь с завтраком, – пожаловалась я Карасику.

Най недовольно посмотрел на друга. Пульс с мольбой на Веронику. Капризная землянка лишь дернула плечиком и продолжила пялиться на одну из лавочек, где продавали крепких крестьянских сыновей для работы на каменоломнях и галерах. Среди усталых, отчаявшихся лиц было одно, привлекающее внимание всей нашей дружной четверки. Парень лет двадцати пяти с белой ухоженной кожей странно выглядел в простой серой рубахе, кое-как сшитой из домотканого грубого холста. Он смотрел вокруг затравленно и постоянно щипал себя, будто пытался проснуться.

– Никушка, милая, ну полетели отсюда. Это не планета, а помойка… – проворчал Пульс, осторожно дергая свою девушку за рукав средневекового платья в пол.

– Я же просила тебя не называть меня так! У тебя память как у рыбы! Как ты с таким скудоумием вообще умудрился что-то изобрести? – зашипела на него землянка.

Пульс нахмурился, склонился к ее уху и едва уловимо строго сказал, но мы с Ксаром были близко, поэтому все-таки услышали:

– Милая, ты обещала перестать ругаться. Ты помнишь про наказание? Оно тебя ждет.

Глаза Ксара загорелись любопытством, он даже немного наклонился в сторону друга и его девушки.

Вероника недовольно покосилась на умыса и хотела что-то ответить, но тут к лавочке с потенциальными каменщиками подошел покупатель – толстый и очень богато одетый мужчина, у него на шее висела золотая цепь, почти на всех пальцах поблескивало по перстню, и даже на штиблетах пряжки были золотыми.

– Отличный хозяин для моего бывшего, – хлопнула в ладоши Вероника.

Она немного понаблюдала, как рьяно торгуется богатей. Насладившись стонами и воплями несостоявшегося жениха, Вероника торжественно произнесла:

– Здесь нам больше делать нечего. На Акуру?

Мы тут же зашли в узкий проулок, где никого не было, и нажали на кнопки телепортации. Взмах ресниц, и мы уже в привычном полутемном зале.

– Ты довольна? – спросила я у Вероники, пока мы шли по коридорам императорского звездного лайнера в свои каюты, чтобы смыть с себя вонь Средневековья.

– Вполне, – деловито ответила землянка, – Он продал меня космическим пиратам. Он заслужил.

И в ее голосе слышалась сталь. Я невольно передернула плечами. И как только Пульс с ней уживается?

– А почему ты и отца сюда не сбагрила? – поинтересовалась я.

– Он и так разорен. Жить в привычной среде и видеть, с каким презрением на тебя смотрят твои бывшие друзья – лучшее наказание для него.

– А ты не боишься, что он снова поднимется? Он один раз разбогател. Что ему мешает сделать