Шанс на счастье. Перерождение гадкого утенка - Виктория Хорошилова

— Это не ко мне вопрос, а к твоим женихам. И то, на начальном сроке живота нет.

Фыркнула и пошла в раздевалку. Чтобы отвлечься от вялости и боли в мышцах, занялась готовкой, а потом уже переводами. Следующего дня ждала с предвкушением: новых платьев у меня давно не было.

Вечером парни утащили меня в общую спальню для обоюдно приятного дела. Сначала массаж, а потом и интим. Утром проснулась только, когда меня легонько потрясли за плечо.

— Милая, мы уже уходим, — сказал Ярослав. — Трор попросил тебя разбудить, вы собирались в ателье.

— Угу, — сказала, потягиваясь и выбираясь из кровати.

Жених сглотнул, видя мою обнажённую фигуру.

— Как Ясмин, первый день в школе?

— Сегодня узнаю. Когда у тебя примерка свадебного платья?

— Без понятия, твоя мама лучше знает.

— Узнаю, пришлю сообщением.

Позавтракав, мы с Трором поехали в ателье. Увидев меня, портной улыбнулся. Померяла первое платье из мягкой, совершенно не колючей ткани, глубокого темно-синего цвета. Когда мне показали гамаши в цвет платья, я слегка выпала в осадок. Они были из того же материала и с перепонкой на стопе.

— Вы примеряйте сначала, а потом смотрите на меня, словно я в детство впал.

— Да нет, это скорее меня с ребёнком перепутали.

— Пф, здоровье, особенно женское, слишком дорого для нас. А так точно ни ножки, ни что другое не застудите. Одевайте, это все женщины под платьем носят в повседневных платьях. Только для вечерних одевают колготки и только потому, что мероприятия в помещении.

Делать нечего, одела в примерочной. Юбка великолепно скользит и не поднимается по этим гамашам. А из-за длины платья их и не видно. Но так они не видны даже из сапожек, и на самом деле с ними теплее и комфортнее.

— Ладно, согласно, удобно. Раньше я тёплые колготки одевала.

— Минус колготок в том, что место, где носки, быстро приходит в негодность. Под каждое платье мы сделали свои гамаши в количестве трёх штук. Все изделия можно стирать в машинке, сушить тоже в машинке, но на деликатном режиме.

— А я могу пойти сразу в новом платье?

Мне лучезарно улыбнулись, кажется, для мастера это было лучшей похвалой. Я решила остаться в темно-синем платье, а два других темных платья мне упаковали в пакет, также положили гамаши и брюки. Я всё померяла, и всё было идеально. Расплатилась с мастером и пошла с Трором на улицу.

Казалось бы, торговый центр на широкой оживлённой улице… но не успели мы дойти до машины, как нас окружили, и меня попытались похитить. Трор, видя, что нас окружают, приказал:

— Чтобы что бы ни происходило, будь за моей спиной, лазер мне не страшен. И лучше кричи.

А те, кто нас окружил, скалились довольно, и один из них говорит:

— Тебе лучше по-хорошему пойти с нами.

— Нет.

— А тебя, милая, никто не спрашивает. Ты поедешь с нами или по-хорошему, или мы тебе поправим внешность.

— Нашли чем пугать, — сказала с презрением.

Тут бандит заметил мои руки и скривился.

— Видимо, в нормальный бордель не получится тебя сдать, на такое уродство ни у кого не встанет. Ничего, есть те, кто любит выдрать сучку, а потом натянуть.

Пока он тут разглагольствовал, я успела достать телефон и набрать Яра, и он слышал окончание его высказывания.

— По-хорошему подошла.

— Нет.

— Убейте этого выродка.

Вот тут-то я и завизжала, словно сирена, не иначе. Бандиты дернулись, стали нападать на Трора, он ловко их раскидывал и прикрывал меня собой, чтобы никто не подошёл ко мне. Послышались звуки мигалок полицейских сирен. А потом плечо, чуть выше груди, обожгло болью, и в глазах начало темнеть. Трор закончил раскидывать бандитов без сознания и успел подхватить меня на руки.

— Лилия, — встряхнул он меня, чтобы я пришла в сознание. — Не теряйте сознания, госпожа.

К нам уже бежали копы, и бандитов, которых уложил мой охранник, стали утаскивать в полицейские машины. Меня на скорой отвезли в больницу. Оказалось, у меня просто шок и ожог. Врач, увидев мой старый ожог, поморщился, дальше относился отнюдь не профессионально. Решил: раз есть такой ожог, то можно не беспокоиться, чтобы сделать свою работу аккуратно. Мне чем-то побрызгали и заклеили пластырем. После этого разрешили одеться.

Одела уже брюки и рубашку, в которых ехала в ателье. В пальто и платье теперь дыра… Домой я уехала уже с Томом и Трором. Остальных уже увидела дома вечером, но все написали, интересовались моим самочувствием. Марк приехал домой пораньше, обнял бережно и баюкал в объятьях, помогая успокоиться.

— Трор, спасибо, — сказал он подчинённому.

— Это моя работа, — флегматично сказал мужчина. — Нужно узнать в ателье, может смогут починить платье и пальто. Могу съездить, пока вы дома.

Мы удивлённо на него посмотрели. Он смущенно сказал:

— Мне не трудно, а вам очень идёт это пальто и платье.

— Спасибо, Трор.

Он мило смутился. В ателье уже знали о перестрелке и, получив пальто и платье, поинтересовались моим самочувствием. Это было очень трогательно и приятно. Марк объяснил, что меня таким образом пытались оглушить. Я пожаловалась, что остался ожог, он снова обнял и побаюкал как маленькую. Объятия любимых мужчин позволяют ощутить себя слабой, но любимой женщиной. Той, которой не нужно выпрыгивать из шкуры, чтобы жить самостоятельно.

— Как Ясмин, школа? — спросила у братьев.

— Нравится, — улыбнулся Яр. — Папа говорит, она постоянно о ней рассказывает. Девочки подружились между собой и даже с частью ребят в классе. В общем, им весело.

На следующий день перед тренировкой администратор спросил у меня:

— У вас есть подборка музыки для тренировки? Просто говорят, женщины хорошо музыку подбирают.

— Эм, музыка есть, но она на разных языках, не с этой планеты.

— Языки — то уже детали, — мне мило улыбнулись. — Она скачана или на каком-то сервисе подборка?

— Второе.

Открыла на телефоне музыку и нашла плейлист для тренировок, подбирала пару лет, и сейчас там музыки часа на полтора.

— Почту свою напишите, поделюсь с вами. Посмотрите, сможете запустить или нет.

Уже когда вышла из раздевалки, моя подборка крутилась на экранах телевизоров с музыкой, и текст песен шёл на ялвийском субтитрами.

— Хорошая подборка, — пробасил тренер. — Клипы хорошие.

— Пару лет собирала её.

— Спасибо,