Комбриг - Александр Вячеславович Башибузук

— Но… — голос коминтерновца вдруг стал ледяным. — Вся беда в том, дружище Лекса, что тебе места в нашей новой стране нет и не будет. Так уж случилось, что ты перешел дорогу всем. С Зиновьевым понятно — ты его конец, как живого человека, но ты еще доказательство промахов другой стороны. Им ты тоже не нужен. Не веришь? Формально операцией руководил Сталин. Думаешь, он тебя помилует? Он еще та гнида, зачистит сразу. Не сейчас, так чуть позже. Троцкому ты тоже совершенно не нужен. Зачистят всех, кто к этому дерьму был причастен. Такова жизнь, увы. Собственно, теперь мы плавно переходим к тому, зачем я здесь. Не бзди, братец, прорвемся…

Лекса продолжал молча слушать и одновременно думал, как поступить.

Баронов подался к Алексею и заговорил, понизив голос.

— В первую очередь, я здесь для того, чтобы помочь тебе выжить. Не чужие люди, в самом деле. Я помню добро. Да, указание было ликвидировать по пути домой, но я собирался уговорить тебя просто не возвращаться в Москву. Тебя же здесь считают за живого божка, так какого рожна тебе надо? Гульку твою и деток никто не тронет, а если будешь себя вести, как следует, переправим сюда, обещаю! С Китаем ситуацию выправим, договоримся снова, а ты станешь нашим рычагом влияния на этого зарвавшегося генералишку…

Алексей сделал вид, что колеблется и буркнул.

— А если ничего не получится у вас?

— Все получится! — ухмыльнулся Баронов. — Армия за нас. Командиры ждут только сигнала. Враз вычистим всех мразей. Недолго осталось ждать. Так что решай, братец, решай.

— А потом, что, опять гражданская война?

— Не будет гражданской, — веско заявился комиссар. — Главное, мразей под корень зачистить. До третьего колена. А потом в страну пойдут миллионы пудов продовольствия и товаров. Народ сразу поймет, под кем лучше жить. Заграница нас поддержит. Есть, знаешь ли, договоренности с кое-кем…

— А ты, Борисыч? Ты куда метишь? — подавленно поинтересовался Лешка. — На тебя-то, я хоть могу рассчитывать?

— Лейба мне доверяет, — спокойно ответил Баронов. — Так что будь спокоен. Поддержу во всем. Хватит влияния. Куда мечу? Да хоть куда. Без дела не останусь.

У Алексея окончательно сложилось решение. Он встал, приоткрыл дверь в коридор и отдал короткий приказ. В допросную ворвались дюжие конвоиры и немедленно скрутили комиссара, а Фань с сыном принялись аккуратно раскладывать пыточный инструментарий.

— Ты дурак? — яростно заорал Баронов. — Ты что творишь? Собрался в Москву пробраться и сдать нас? Не доедешь! Тебя везде ждут. Пожалей хотя бы свою девку и выблядков…

Алексей достал лист бумаги.

— У тебя есть всего один шанс выжить, Борисович. Сейчас ты очень подробно сам все напишешь, а я, так уж и быть, по старой памяти, попробую тебя спасти. В противном варианте, ты все равно все расскажешь, но, увы, пойдешь под нож. Ты меня знаешь.

Баронов всегда умел расставлять приоритеты. В этот раз он тоже принял правильное решение.

Он состоял при Троцком в статусе личного порученца и знал если не все, то очень многое. Картинка складывалась жутковатая. Дело шло к прямому военному перевороту, так как в армии Троцкий все еще был очень популярен. И самое пакостное, троцкисты собирались зачистить своих противников, точно так же, как в реальной истории зачищали их. С корнем, без жалости и сомнений. К счастью, переворот планировали только после пленума партии, где Троцкий должен был выступить с разгромом своих противников.

«Ну что же, времени хватит… — спокойно подумал Алексей. — Не дам, сукам, рвать Родину. От Сталина хоть известно, что ждать, а от этих сплошная беда. Да и прав был Иосиф Виссарионович, во многом, хоть и сам сволочь. Пускай репрессии начнутся раньше. Зато к войне успеем вырастить новые командные кадры…»

Следующий разговор состоялся с Чубаревой.

— Что теперь, Лешенька? — Мария изо всех сил старалась выглядеть спокойной, но ее выдавали подрагивающие пальцы на руках. — Может тебе лучше не лезть? Лев Давидович… он… всяко лучше, чем эта клика мразей… правда, Лешенька, подумай…

— Нет, — резко оборвал ее Алексей. — Любой переворот, даже с благими намерениями, сейчас погубит страну. А твой Троцкий, точно так же, как и остальные, прольет океаны крови и не поморщится. Так что извини. Расписывай все подробно и собирайся.

— Куда? — ахнула Мария.

— Под строгий домашний арест, — спокойно ответил Лешка. — Поверь, так будет лучше. Я тебя спасаю Маша. И запомни, ни за что не возвращайся в Москву. Даже не думай. Я попробую прикрыть тебя, но не факт, что получится. Зачищать будут всех. Под корень. Даже если твои власть возьмут, тебя тоже изведут, как лишнего свидетеля.

— А ты?

— Я госпитале валяюсь, при смерти, — улыбнулся Алексей. — В критическом состоянии. И не факт, что выживу. Сегодня китайская сторона выступит с официальным заявлением. Ты тоже отпишешь своим. Мол, так и так, на последнем издыхании товарищ комбриг Турчин.

— А сам попытаешься добраться в Москву? — закричала Чубарева. — Дурак, тебя же, как с парохода сойдешь, сразу арестуют! Там везде наши. Пешком через границу? Ты же едва на ногах стоишь, того и гляди, свалишься! В чем душа держится. Лешка, пожалей себя… — она зло всхлипнула. — Не надо, пожалуйста. На меня грех падет. Ведь я тоже в этой гадости участвовала и обманывала тебя. Не надо, прошу. Останься в Китае. Здесь тебя не достанут.

— Все будет хорошо, — Лекса притянул к себе Марию и чмокнул в лоб.

— Правда? — всхлипнула Машка.

— Ага, не вру. Ты еще станешь премьер-министром первого еврейского государства.

— Дурак… — Мария улыбнулась. — Ладно, Лешенька. Пути назад нет. Верю в тебя.

— Вот и хорошо.

В коридоре Алексея остановил Есенин. Он выскочил из-за угла и крепко схватил Лешку за рукав.

— Стой, я с тобой!

— Подслушивал? А по сопатке?

— Да, подслушивал, — спокойно ответил поэт. — Я с тобой и даже не пытайся возмущаться. Всегда мечтал пройти по матушке России, с котомкой и в лаптях, каликой перехожей. Одного не отпущу, хоть тресни.

— Серега… — вздохнул Лешка. — Оно тебе надо?

— Надо! — твердо ответил товарищ Хуергай. — Ты меня другим человеком сделал. Хрен теперь от меня отделаешься. Как пойдем? А давай пехом!

— Полетим, братка,