Комбриг - Александр Вячеславович Башибузук

святой с икон, попик в заплатанной рясе, такой же ветхий старикан еврей в кипе и пейсах, какой-то круглолицый восточный человек в халате и тюбетейке и совсем молоденький студентик в проволочных очках и тужурке. Ну и товарищ Хуергай, конечно, без него не обходилась ни одна случайная компания по дороге. Все помаленьку разговлялись из выменянной на одном из перестанков бутыли с мутноватым содержимым, даже попик с иудеем и восточным человеком, закусывали чем бог послал, смолили напропалую табачище и судачили.

— Ох, етить, небось из старых портянок гнали… — солдат махнул стаканчик и утер культей брызнувшие из глаз слезы. — Ядреная, мать ее…

— Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют!!! — грозно проскрипел попик, ткнул пальцем в клубы сизого дыма под потолком, недоверчиво покосился на еврея, тоже опрокинул в себя стопку, сразу посинел и натужно прохрипел. — Отрава, как есть отрава, чтоб ее…

— Угу, угу, где вино, там нет разума… — согласно покивал иудей и без видимых последствий употребил свою порцию. Только глаза выпятил и тряханул пейсами.

— Э-ээ, меня Максуд зовут, — восточный человек активно кивая и улыбаясь, тоже выпил и сразу же зашелся в приступе надсадного кашля.

— Инородец, что с него возьмешь, — заржал инвалид. — Слабые, как переселенцы, гага-га…

— Это кто такие, мужеложники, батюшка? — заинтересовалась баба, лупя кулачищем туркестанца по спине. — Грешники? Это что же они такого пакостного творят?

— Под хвост балуются! — гаркнул солдат. — Самое пакостное племя! Толку от них никакого, ни приплода, ни бабам радости.

— Ох-ти мне… — ахнула баба. — Свят, свят, свят…

— Ай, шайтан!!! — туркестанец закачал головой как болванчик. — Камень надо бить такой нехороший мужик…

Есенин в разговоре не участвовал, он виртуозно дирижировал бутылью, разливая по посуде сивуху.

— Простите… — отказавшийся уподобляться студентик, важно поправил очки. — По выражению Карла Генриха Ульриха, гомосексуализм — это…

— Прокляну!!! — пьяненько рыкнул на него попик. — Неча тут нигилизм разводить!

— И с мужчиной не ложись, как с женщиной! — взвыл иудей и ловко ухватил стопку вне очереди.

Товарищ Хуергай гнусно заржал, подмигнув пареньку.

— Пока не поздно, помацай сиську, вьюнош, враз дурь из головы выйдет!

— Вот-вот, сиськи они от всего! — поддакнул инвалид, пластая сало на совсем уж микроскопические кусочки. — Ты скубент народец не смушшай, ишо поколотят. Гляжу газетка у тебя, так зачти в голос, развлеки обчество! Ехать ишшо цельный час, сивуха быстрей закончится.

— Варвары… — опасливо буркнул скубент и развернул газету, где Лекса с тихим ужасом разглядел свою собственную фотографию на первой странице.

— Китайская сторона сообщает, что товарищ Турчин находится в крайне тяжелом, но стабильном состоянии и обеспечен всей необходимой медицинской помощью…

— Это ктой-то такой? — вытаращила глаза баба. — И чевой-то он тама забыл?

— Цыть, дурища! — шикнули на нее в голос.

— Герой Туркестана, кавалер четырех орденов Красного Знамени, комбриг Турчин был тяжело ранен во время контрреволюционного переворота в Китае, лично защищая от мародеров и убийц мирное беззащитное население! — важно прочитал студентик. — Центральный исполнительный комитет ВКП(б) настоятельно требует от китайской стороны обеспечить доступ к товарищу Турчину. Группа советских врачей готовится выехать в Китай для оказания ему квалифицированной помощи…

«Твою же кобылу в трещину… — ругнулся про себя Лешка. — Чан держится, молодец, но Гулька обязательно попрется в Китайщину. И когда я ее теперь увижу? Хотя, оно и к лучшему, пока здесь разборки, пусть там и сидит…»

В глазах туркестанца блеснула настоящая ненависть, даже лицо исказилось, но он умело скрыл чувства и принялся качать головой и цокать языком.

— Вишь, как оно… — покачал головой солдат. — Не за своих вступился, а за косоглазых.

— Душа у всех одна, — мрачно заметил попик. — Все люди божьи, даже жиды. Видать святой человек, сей отрок Турчин, витязь земли русской, а то, что краснопузый — господь рассудит.

Еврей молча показал попу кукиш, но тот не обиделся.

— Небось красавчик писаный, люблю таких, хероев! — с придыхом заметила Агафья, активно шаря ручищей в штанах у товарища Хуергая. — Жалко будет если помрет.

Стаканчик еще раз обошел компанию, в закутке от сивушных и луковых паров вовсе стало трудно дышать.

— Так читать дальше? — возмутился студент, прикрывая нос платком.

— Читай, читай, — флегматично заметил Есенин и шарахнулся в сторону. — Агафья, душа моя, так ты мне вовсе причиндалы открутишь, тудыть тебя!

Все опять заржали, когда отсмеялись, паренек опять взялся за газету.

— Товарищ Троцкий выступил с пламенной речью, в которой указал, что отдельные члены партии отошли от ленинских принципов. Аудитория трудовой молодежи встретила речь бурными овациями…

— В жопу! — вдруг бурно высказался иудей и разразился мудреными ругательствами на идиш. — От таких евреев беда самим евреям. А богегениш золстн хобн мит, а козак!

— Это да, — умудренно покивал головой инвалид. — Какой-то он не такой. Давай, скубент, пропускай про энтого. Что там дале?

— Далее? Так… Народный комиссар по военным и морским делам, председатель Реввоенсовета СССР Михаил Васильевич Фрунзе, успешно прооперирован и уже идет на поправку. Операцию проводил товарищ Розанов, ассистировали профессора Греков и Мартынов, общую консультацию осуществляла заместитель начальника военно-санитарного управления СССР товарищ Гульнара Львовна Турчина…

Лешку словно веслом по башке огрели. Он прекрасно знал, что в реальной истории Фрунзе умер, не приходя в сознание, как раз после злополучной операции. А сейчас, получилось, что он выжил.

Михаила Васильевича Фрунзе Алексей всегда уважал. И считал, пожалуй, самым значимым военачальником на данный момент в СССР, а точнее, самым способным и, главное, здравомыслящим военным профессионалом.

«И что теперь будет? — думал Лекса. — Это же… это может поставить все с ног на голову! Кто там в истории занял его место? А хрен его знает, точно не помню. Вроде Ворошилов? Да уж. Климент Ефремович тоже не лишен определенных талантов, особенно организаторских, но до фигуры Фрунзе точно не дотягивает. Да никто пока не дотягивает. И самое пакостное, Гулька, зараза, все равно сунула совой нос в это дело. Говорил же дурынде, так нет, как горохом об стенку, не послушала. В современности ходили слухи, что Фрунзе на самом деле специально угробили,