Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

крыльце караулки, придерживая обеими руками кобуру револьвера и шашку на боку, лопасти его башлыка свисали до поясного ремня, а на лице отражались усталость и скука.

Оживился он только при нашем приближении, а вот бобровый начал затухать — еще бы, из ближайших улиц подходили и строились перед караулкой взвод за взводом.

Когда нас стало за две сотни, бобровый засуетился, выхватил у молодого человека из руки бумажку, запихнул все в портфель и движением руки позвал свиту за собой.

— Стоять! — рявкнул я, когда бобровый уже сделал пару шагов в сторону и обнаружил явное намерение смыться. — Товарищ Вертельник, задержите!

Боря и его взвод деловито взяли винтовки на руку и выстроили тревожно озирающуюся группу у стены.

— Кто такие, кто послал?

— Я представитель союзного командования! — дал петуха бобровый.

— Вижу. Иностранец Панас Голобородько.

Бобрового перекосило.

— Документы!

В документах он недалеко ушел от моих предположений — Александр Терещенко, торговый агент.

— Оружие сдать!

— Я буду жаловаться союзному командованию!

— На здоровье.

Боря с шуточками и прибауточками вытряс из задержанных все до последнего патрона.

— Ступайте жаловаться, — я повернулся к молодому человеку с удовлетворением наблюдавшему всю сцену. — Мне бы командующего батальоном охраны увидеть.

— А вы кто будете?

Чтобы не запнуться, я полез за пазуху и вынул сложенный мандат.

— Ого! — присвистнул молодой человек. — На машинке, с печатью!

— А как же иначе?

— Да вот у этих, — он мотнул подбородком в сторону удравших бобрового с присными, — бумажка от руки была. Правда, на французском, но с ошибками. Так… Совнарком Украинской Народной Республики Советов… Особо уполномоченный Чрезвычайной комиссии по воинским запасам Михненко. Подпоручик Нижняковский, к вашим услугам.

Он кинул руку к папахе, при этом башлык сдвинулся, из-под него показался золотой погон.

— Ого! — присвистнул уже я. — Так командующий где?

— Я и есть, — улыбнулся подпоручик.

— Как вы? А капитан…

Я даже не успел назвать фамилию, добытую ребятами Голика — Нижняковский, все также безмятежно улыбаясь, перебил меня:

— А нету никого. Удрали. Я единственный офицер.

— Да как же вы командуете?

Он пожал плечами:

— Унтера помогают.

Эпическая сила!

Этот мальчик стерег запасов минимум на дивизию!

— Ну, ничего, кончились ваши мучения. Вот приказ харьковского Совнаркома — оружие сдать, батальон распустить.

Мелькнувшее в его глазах облегчение мгновенно сменилось настороженностью:

— А склады?

— А склады принимает под охрану отряд Красной Гвардии, — я показал рукой на своих бойцов и выдал ему следующую бумагу, с распоряжением.

Подпоручик оглядел вполне ровные шеренги в шинелях, с черными балаклавами на манер шарфов вокруг шей, но все равно еще сомневался:

— Приказ Совнаркома это хорошо, но мне бы распоряжение Мелитопольского Совета, для гарантии.

— Понимаю, за этим дело не станет. Передавайте покамест охрану товарищу Вдовиченко, а я в Совет.

Подошедший как раз Трофим козырнул из-за моей спины.

В кирпичном здании бывшей Земской управы, занятой Советом, нас не ждали. У подъезда стоял продрогший часовой в гимназической шинели, сбоку из двора, под вывеской «Земский склад машин и орудий» выезжала пролетка с двумя седоками.

— Товарищ, нам бы председателя, — навис Вертельник над часовым.

— Так от голова, поихав! — он показал на удаляющуюся повозку.

Я раздраженно крякнул:

— А заместитель?

— Заступник на другому поверху, номер чотыры.

Наши качественные бумаги, а в особенности выучка, экипировка и вооружение «отряда Красной Гвардии» произвели крайне благоприятное впечатление, но заместитель, равно как и набежавшие другие депутаты Совета почему-то кивали на неведомого «представителя союзников». Дескать, это их имущество и вроде бы без него никак…

— Товарищи! — жахнул Боря. — Проявите революционную сознательность! Какие нам союзники английские и французские буржуи? Революция задохнется без защиты! Южному фронту по борьбе с контрреволюцией требуется оружие как вода, как воздух!

Я тайком показал Вертельнику большой палец.

— А кийивська влада що скаже? — пробормотал под нос долговязый депутат.

— Какая еще киевска?

— Так Центральна Рада.

— А она тут каким боком?

Не то чтобы боком, но половину первого этажа управы занимали органы киевского правительства, вот такое вот двоевластие. Просто сюда, в Мелитополь, еще не добрались красногвардейские отряды ни с севера, ни с юга, из Крыма, где Советскую власть устанавливали отряды матросов.

Так или иначе, мы выбили из Совета нужное распоряжение и отправились обратно. Подпоручик складывал свое хозяйство в небольшой чемодан и мурлыкал под нос песенку, бумагу из Совета он принял без эмоций, кивнул и убрал к остальным документам.

За окном орали возчики, щелкали кнуты, вереница телег заезжала и выезжала через ворота складов, у которых уже стояли наши ребята. Батальон охраны не без радости сдал нам оружие, чтобы побыстрее свалить по домам, а четверо уроженцев Гуляй-Поля и соседних деревень после коротких разговоров с земляками, влились в «отряд Красной Гвардии».

Погрузка, перевозка и перегрузка в вагоны заняла не один день, и на второй появился тот, кем меня уже раза два стращали — представитель союзников. Некий мсье Лефебр в ранге почетного консула примчался аж из Бердянска и, мешая русские и французские слова, весьма экспрессивно потребовал от меня объяснений, а от всех остальных — остановить погрузку.

Слушая поток его вопросов, я пожалел, что не взял с собой Татьяну — она бы могла перевести, а так пришлось начинать почти на пальцах.

— Вы наверняка знаете, дорогой мсье Лефебр, о мирных переговорах Украинской Центральной Рады с немцами…

— Это непроверенные слухи! — после первого горячего натиска он понемногу успокаивался и с каждой минутой все лучше говорил на русском.

— Я лично могу утверждать убежденно, что Украинская Центральная Рада этот позорный союз с австрийскими и немецкими монархами уже заключила. Письма, которые нам привозят товарищи из Одессы и Хотина, сообщают об этом весьма определенно.

— Это вопреки всем договоренностям! — возмутился Лефебр.

— Тем не менее, это так, — я взял его под локоток и отвел от окна, чтобы не смущать зрелищем безостановочного конвейера по вывозу складов. — Центральная Рада, насколько мне известно, обязалась поставить до миллиона тонн зерна, взамен чего получит военную помощь Германии и Австро-Венгрии против советских войск.

Он фыркнул, как извозчичья лошадь, но я продолжал.

— Вы же понимаете, что советские силы совершенно недостаточны против немцев и ситуация ставит под угрозу захвата Центральными державами складов с имуществом союзников?

— C’est impossible!

—