Ноша хрономанта 10 - Владимир Михайлович Мясоедов

Мглистыми Болотами туман, пропитанный кислотной магией их обитателей. Очень едкий туман, в котором обычный человек без средств защиты за пару часов бы выхаркал свои легкие и сдох то ли от кровотеченья в них, то ли банально от удушья. — Когда эта дрянь окутывает город, энергия в накопителях у местных стационарных структур накапливается, когда нет — нет…

— Умный ход, наверное, — решил ирландец, следуя за нашим проводником, который как раз вывел нас на новую площадь, отделенную от места прибытия в город всего-то одной улицей. По размерам она была несколько больше, но обелиска или хотя бы его подобия не имела. Тут стояла несколько иная достопримечательность, одна из тех, благодаря которым я очень хотел бы сравнять с землей все эти стены из белого камня, а после основательно попрыгать по подвалам, дабы они обрушились, похоронив под обломками всех уродов, которые попытаются там спрятаться.– Но только я не понимаю…Боже!!! Что это⁈

— Сие одно из истинных чудес нашего города — Фонтан Дюжины Последних Наставлений! — С явным оттенком гордости произнес наш провожатый, взирая на высящийся посреди площади комплекс артефактов, больше всего похожий на огромный самогонный аппарат. Только кипела и пузырилась в нем не какая-нибудь брага, а люди. Ну а заодно парочка хоббитов, полуорк и, если не ошибаюсь, один гном. Осталось от него слишком мало, чтобы можно было уверенно провести опознание, но структура сохранившейся части костей вроде совпадала. — С его помощью простолюдины, чей жизненный век подходит к концу из-за старости или болезней, могут передать часть характеристик или даже навыков, которую они скопили за свою жалкую жизнь, в счет уплаты податей своим господам! А некоторые, кто получит специальное разрешение, даже завещают свои лучшие дары Бесконечной Вечной Империи выбранным наследникам, что возможно станут от этого несколько менее жалкими…

Длинная очередь стариков, изредка разбавляемая инвалидами и носилками, на которых лежали умирающие, тянулась к громадной конструкции, напоминающей двенадцать больших перевернутых хрустальных рюмок, каждая высотой метров в пять. Жертва заходила или заносилась в чашу через специальную дверцу, после чего та закрывалась, а быстро начинающая концентрироваться внутри герметичного сосуда газообразная едкая дрянь стремительно разъедала живую плоть, убивая несчастного быстро, но мучительно. Ну, судя по тому, как корчились те пенсионеры и потенциальные обитатели реанимации, у которого ещё осталось достаточно сил и мускул, чтобы корчиться. Зато по тонкой стеклянной ножке вверх поднимались тоненькие нити энергии, конденсирующиеся наверху плоской стеклянной площадки в один или несколько шариков разного цвета. Шарики эти оперативно собирали и сортировали какие-то порхающие между верхней частью этого своеобразного жертвенника фигуры в белых балахонах, что напоминали бы карикатурное изображение мрачного жнеца, если бы тот перепутал свой привычный наряд с больничным халатом. Надзор за тем, чтоб эссенцию жизненной силы и душ никто не пытался стырить или припрятать в карман осуществляли безмолвно парящие ещё выше статуи, напоминающие громадных крылатых псов с пылающими глазами, отлитых из черного обсидиана. Причем сделаны они были так искусно, что я мог бы даже перепутать их с живыми существами, если бы не прочитал об их истинной природе в путеводителе, который Белокамень вполне цивилизованно выпускал для туристов с иных континентов и миров, и который удалось без труда приобрести через обелиск за жалкую сотню империалов.

— Снимайте, друзья мои, снимайте! — Произнес я, направляя камеру на этот чудовищный в своей гротескности и эффективности памятник максимальному использованию человеческого ресурса при виде которого эффективные менеджеры, выстраивающие стратегию пенсионных выплат так, чтобы до них доживало как можно меньше людей, а кто все-таки доживал, тот никогда бы не смог получить всё, что когда-то другим отдал, рыдали бы от зависти и умиления. Дюжина сосудов перерабатывала своих жертв быстро, очень быстро, каждый из них растворялся в ничто от силы за пару минут. Триста шестьдесят человек в час. Восемь тысяч шестьсот сорок запланированных циничных убийств в сутки…Если, конечно, сутки тут с земными равны, но вот этот конкретный нюанс, признаюсь честно, не уточнял. Ну а за промежуток времени, равный нашему году…За столь ничтожный казалось бы период этот конвейер смерти переработает примерно три миллиона сто пятьдесят тысяч единиц сырья, что когда-то было чьим-то отцом или матерью, братом или сестрой, дедушкой или бабушкой…Людьми и нелюдями, что прожили свою жизнь, а теперь стали экономически неэффективны и потому образцово-показательно утилизировались, в последний раз принося кому-то выгоду! И больше чем уверен, даже если они и завешщют свое наследие любимым родственникам, хозяин города и этого комплекса артефактов все равно возьмет за использование его игрушки свою долю, львиную долю! — Мы просто обязаны зафиксировать эту достопримечательность Белокамня во всей её славе! Для тех, кто в это место никогда не попадает, но посмотреть на неё непременно должен!

Возможно Пахалаз Искусник считался одним из самых молодых и слабых Королей Мира, но лично я бы очень желал прибить его первым или одним из первых. Ибо в силу не до конца закостеневшего мышления и необходимости крутиться этот мерзавец в своей вотчине построил довольно эффективную экономику и вполне неплохо работающий государственный аппарат. Да, созданная им бюрократическая махина была насквозь пронизана коррупцией и лила человеческую кровь как воду…Но она не лила её напрасно, сурово разбираясь с теми своими винтиками, которые вводили всю систему в убыток. И, если дать такому уроду время, он мог бы многое скопировать у землян, безусловно переделав на свой лад. И тогда на месте темного фентези в этом мире окажется какой-нибудь магический киберпанк, где на фоне высоких технологий страдать, отчаянно цепляться за жизнь да обогащать своих повелителей вплоть до последнего вздоха и даже немного позже станут уже не миллионы, а миллиарды.

— П-почему они н-не бегут? — Слабо пробормотала прижавшая руки к лицу Изабелла, переводя взгляд с растворяющихся заживо подданных Бесконечной Вечной Империи на длинную-длинную вереницу тех, кто смиренно ждал своей очереди. — Почему никто даже не пытается⁈

— Да вы что, миледи? Тех грязных простолюдинов, кто отваживается нарушить общественное спокойствие едва ли не в самом центре Белокамня, куда этих отбросов допустили из милости первый и единственный раз в их ничтожной жизни, сначала оштрафуют, а потом отдадут палачам! — Очень удивленно посмотрел на неё проводник, вероятно родившийся и выросший в этом месте, а потому воспринимающий все происходящее здесь как абсолютную норму жизни. — Но я честно сказать даже и не припомню, когда последний раз случилась подобная конфузия…Воспользоваться Фонтаном Дюжины Последних Наставлений — это не кара, а привилегия! Старых и