Мастер Рун. Книга 15 - Артем Сластин

встану на последнюю стадию закалки крови, а потом мы вместе шагнём на ступень каналов. Вдвоём нас отсюда никто уже не сдвинет. Представляешь? Порт, вся торговля, пошлины. Наместник у меня уже давно ручной, а барон очень стар. Понимаешь, куда я веду? Я всю жизнь мечтал о своем городе, а теперь думаю, что и города мне мало. Город я оставлю тебе.

— Погоди, — поднял я ладонь, притормаживая этот поток слов. — Год до последней стадии закалки крови, Тинг? Я не совсем понимаю, на чём ты собрался так лететь. На вине с южного побережья?

Он довольно рассмеялся над моей шуткой.

— На пилюлях, конечно же. Ты же их видел. Ты видел когда-нибудь работу чище, чем эти пилюли?

— Не видел, — честно признался я, — и потому не верю в мастера-затворника из каких-то скудных энергией мест. Такие руки растут только в больших школах и при очень большой алхимической традиции. Откуда они, Тинг?

Я видел, что внутри него борются два желания, страх осторожного человека: который не хотел бы никому раскрывать источник своей силы, и жажда похвастаться перед единственным на свете слушателем, который знал его раньше. Второе победило, и ему словно нужно было выговориться, рассказать свою тайну хоть кому-нибудь ещё.

— Скажу тебе так, — ответил он немного тише, как будто боялся, что его услышат. — Мой мастер, он не совсем в себе, точнее сумасшедший. Порой несёт такое, что уши вянут. Знаешь, говорят, что боги любят метить своих героев. Так я тебе скажу, что боги на самом деле метят только сумасшедших. Но руки у мастера действительно золотые. И знаешь, мне иногда кажется, что ему вообще всё равно, что варить, лишь бы создавать свои пилюли и повышать их качество.

— Твой мастер — Помеченный богами? — спросил я, потому что выглядело всё это слишком явно.

— Эээээ… — протянул Тинг. — Хотя чему я удивляюсь, ты столько путешествовал по миру, тебе должны быть знакомы такие люди. Я не думаю, что он уникален, хотя и невероятно талантлив. Да.

Дальше я действовал быстро. Всплеском этера откинул в сторону стол, прибивая его к стене. Поднялся и, сделав два шага вперёд, схватил своего бывшего старого товарища за горло, тщательно фиксируя. Всё-таки разница между последней стадией закалки крови и началом закалки органов в моем исполнении достаточно сильна. Он попытался было вырваться, вложив в рывок всю свою силу, но не смог сдвинуться ни на пядь. Глаза у него стали круглыми, и впервые за вечер я увидел настоящий страх, непонимание и детскую обиду. Он не понимал, что случилось.

— Тихо, — сказал я. — Кричать бесполезно.

Затем быстро начертил несколько рун вокруг, создавая глушащий контур, точно такой же, который был нарисован мной в покоях для безопасности.

— Лео… Ты что…

— Помолчи.

Мне очень не хотелось это делать, но другого варианта я не видел. Тинг превратил этот город в площадку для культивации собственного тщеславия, ничем не отличаясь от своего деда и сам превратился в чудовище. Отдать приказ убить целую семью с маленькими детьми только потому, что они отказываются отдавать ему свой бизнес — это за гранью.

Затем я развернул Сердце Рун и принялся пальцем на коже на лбу Тинга выводить руны, которые тут же вплавлял ему в верхний слой плоти, сжимая до размеров практически неразличимых глазом. Это было не клеймо в том привычном понимании, которое я оставил своим людям в секте. Нет, здесь связка строилась на контуре подчинения и слома воли человека, который сидел напротив меня. Эдакий грубый поводок, который проработает несколько дней, пока кожа заживает, а потом руны истают сами, не оставляя и следа. Я придумал эту связку через несколько дней после того, как провёл чистку чужой памяти и убрал из воспоминаний Реджеба своё настоящее имя. И вот теперь пришло время воспользоваться своей заготовкой.

Последний символ встал на место, контур замкнулся, и Тинг в моих руках обмяк. Взгляд его расфокусировался, а потом собрался снова, но это был уже совершенно другой человек — спокойный и пустой, словно его выпотрошили дочиста. Временно у него была полностью подавлена воля.

— Ты слышишь меня? — спросил я, проверяя.

— Слышу, — ответил он.

— Где ты держишь своего алхимика?

Я был полностью уверен, что алхимик должен находиться где-то рядом, скорее всего, в катакомбах, потому что держать такого слишком далеко от себя — это значит что можно его потерять: обстоятельства бывают разные. Я не прогадал.

— Во дворце внизу, под западным крылом, ниже винных погребов, там железная дверь, за ней коридор. Ключ у меня на шее висит.

— Стража есть?

— Да, двое, практики закалки костей.

— Веди меня к алхимику. Страже скажешь, что показываешь гостю погреба и отошлёшь их наверх. Пойдёшь спокойно и будешь вести себя как обычно. Ты здесь хозяин, а я твой гость.

Он молча кивнул, и мы пошли по лестнице для слуг, миновали несколько постов, где стражники глубоко кланялись, затем тот самый длинный погреб с винными бочками и оказались возле неприметной железной двери, возле которой стояли двое охранников. Тинг отправил их прогуляться на полчаса, те ушли, нисколько этому не удивляясь. Хозяин сказал слово, хозяин всегда прав.

За дверью открывалась большая просторная комната, переделанная в мастерскую и одновременно жилое помещение. Тут была и печь, сработанная грубо, столы со следами разных банок, лежанка, стопки исписанных листов, которые валялись повсюду. Посреди всего этого стояла девушка над одним из небольших котлов и снимала с него пену. Она была худая, лет двадцати, волосы у неё при этом были обрезаны коротко и неровно, явно ножом и самостоятельно. Я действительно её знал, запомнил её каштановые волосы. Она была именно той девушкой, с которой мы путешествовали в Степной Цветок и дальше. И почему-то я был даже не удивлён, что алхимиком оказалась дочь барона. Значит, Помеченная богами, да?

Потом сразу же проверил её своим навыком. Девушка находилась на последней стадии закалки кожи, то есть была очень сильным практиком. И теперь мне совершенно стало непонятно, почему она находится здесь взаперти, хотя вполне могла бы и сбежать.

— Ты совсем с ума сошёл, — сказала она, и только потом увидела меня. — Зачем припёрся? Да ещё и не один.

— Видимо, мой старый друг не совсем верно рассказал мне историю о том, как он работает со своим алхимиком, — сказал я, понимая, что