Король Мрака - Джейми Эпплгейт Хантер

А затем ее мир взорвался красками.

Когда рука короля коснулась лица Рори, ее будто бы сбило с ног. Падая, она закричала, но Кай успел ее поймать. А когда она огляделась, ее охватило непреодолимое чувство страха и благоговения.

– Что… как? – Ее взгляд блуждал по кухне, и чем больше она видела, тем сильнее билось сердце. Дыхание учащалось, а конечности тяжелели. – Что ты наделал? – выдохнула она.

Кай притянул ее к себе на колени. Если бы не охватившая ее дрожь, Рори бы оттолкнула его. Он посмотрел на нее сверху вниз и пробормотал:

– Какого цвета миска?

В уголках ее глаз выступили слезы. Миска все еще лежала на полу.

– Красная.

Кай отнес Рори в камеру на руках. Она была рада помощи, поскольку ноги отказывались слушаться, а глаза были прикованы к невероятной картине, развернувшейся вокруг. Коридор горел ярко-оранжевыми языками факелов, ковры, устилавшие полы, были красными и золотыми, дверные ручки – бронзовыми, а деревянные двери – коричневыми.

Кай уложил Рори на кровать, и она провела рукой по ярко-желтому одеялу. А оглядев камеру, отметила, что мебель в ней была серой, но ковер – более насыщенного желтого оттенка, и гармонировал с постельным бельем.

Король молчал, и Рори подняла на него глаза.

– Спасибо.

Он нахмурился.

– За что ты меня благодаришь?

Как он мог быть скромным, когда только что изменил ее жизнь навсегда?

– Ты как-то сделал это. Ты знал? – спросила она. – Знал, что у меня проблемы со зрением, что оно черно-белое, и исправил это?

Если он ответит «да», она даже расстраиваться не станет, учитывая все обстоятельства.

– Я не знал. – Кай провел рукой по волосам. – Ты должна была сказать мне.

– И почему же? – парировала она.

Его глаза были такими печальными.

– Я бы исправил его раньше.

Рори увидела его в новом свете. В короле всегда таилось нечто большее.

– Ты приносил мне еду.

Впервые с момента их встречи он выглядел смущенным.

– Я не позволяю своим заключенным ни в чем нуждаться.

Еще одно проявление доброты со стороны печально известного короля. Рори смутилась.

– Что ж, спасибо.

Бросив на нее последний взгляд, Кай открыл дверь.

– Не за что.

– Подожди, – крикнула она ему вслед. Он оглянулся. – Я вломилась в твой кабинет.

Кай повернулся к ней с кривой улыбкой.

– Неужели?

– И в твой стол, – добавила она. – Откуда у тебя досье на мою сестру? – Голос дрогнул из-за сдерживаемых слез.

– Я хотел знать, почему ты обвинила меня в ее убийстве, – просто ответил он. – Я послал стража за копией отчета о произошедшем. В нем говорилось, что ты видела, как это произошло. – Его взгляд смягчился, и Рори возмутила его жалость.

– Я видела тебя. Как ты убил ее, – запротестовала она, но ее голос вдруг утратил резкость. Она была неправа? Или же ее благодарность взяла верх над логикой?

– Да, я уверен, ты все видела. Теперь тебе нужно поспать.

И с этими словами он оставил ее.

Глава 22

– Она моя – Навеки Возлюбленная, – рявкнул Кай, с силой распахивая дверь комнаты Самьязы. – Ты знал?

Рубашка ангела исчезла с его торса и материализовалась в руке.

– Я подозревал.

Кай боролся с желанием оторвать Сэму крылья.

– Почему ты мне не сказал?

Навеки Возлюбленные являлись вечными спутниками Знати.

– Я не знал наверняка, – сказал Сэм, когда его брюки волшебным образом сменились пижамными штанами. – Если бы я поделился с тобой своими подозрениями, и они оказались бы неверными, ты был бы опустошен.

Так и есть. Когда Адила заперла Кая в Винкуле, он испугался, что никогда не найдет свою Навеки Возлюбленную. Члены Знати обязательно встречали свою пару; обычно Навеки Возлюбленным к тому времени исполнялось двадцать пять. Кай понятия не имел, распространяется ли это правило на него после изгнания из Эрдикоа. Кроме того, никто не знал, что происходит, если кто-то из Навеки Возлюбленных умирает до встречи со Знатью. Такого раньше никогда не случалось.

– Я не хотел разочаровывать тебя после всего, через что ты прошел, – ответил Сэм.

– Ты мог бы и сам догадаться. Все, что тебе нужно было сделать, это спросить, видит ли она цвета! – прогремел Кай, не в силах сдержать ярость. – Это было так просто, Сэм! А что сделал ты?.. Решил, что я ее не заслуживаю?

Сэм в мгновение ока пересек комнату и прижал Кая к стене.

– Никогда больше не подвергай сомнению мою преданность тебе. Монохромное зрение присуще не только Навеки Возлюбленным, и я знал, что рано или поздно ты прикоснешься к ней.

Навеки Возлюбленные рождались с монохромным зрением, и когда встречали своего суженого, то начинали видеть его в цвете. Стоило им лишь прикоснуться друг к другу, серость исчезала, а на ее место приходили краски. Это подтверждало связь.

Кай прислонился к стене.

– Мои кошмары становились все хуже, – сказал он напряженным голосом. – Я должен был догадаться.

Только это были не кошмары. Когда один из суженых оказывался в опасности, другой получал видение. Это помогало им защищать друг друга. Жизнь Кая никогда не подвергалась опасности, что избавляло Рори от ужаса, связанного с этим бременем.

Кай слишком хорошо знал, настолько реальными казались кошмары – ты будто сам присутствовал в моменте, хотя на деле был далеко. Суженый видел происходящее глазами своей пары, пусть и довольно размыто.

Сэм положил массивную руку на плечо Кая.

– Ты не мог знать, но теперь, когда знаешь, что ты собираешься с этим делать?

Каю не помешала бы поддержка, но Сэм не разделил бы его взгляды.

– Я не скажу ей.

Сэм опустил руку.

– Быть глупцом – не твоя стезя.

Кай свирепо посмотрел на друга.

– Она ненавидит меня. Пока нет смысла говорить ей об этом. – Ему пришла в голову еще одна мысль: – Почему ты не сказал мне, что тот убитый заключенный напал на Рори?

– Мне сообщили о его смерти, – ответил Сэм. – Его глотка была вырвана из тела и лежала у него на груди. Я не хотел, чтобы ты наделал глупостей, к тому же он был уже мертв. Это не имело значения.

– Но ее безопасность – имеет, – прорычал Кай. – Больше ничего от меня не скрывай.

Голос Сэма был жестким:

– Держи себя в руках, и не стану.

Рори неспешно шагала за Максом по саду. Пока тот работал, она прикасалась к каждому яркому бутону, до которого могла дотянуться. Видеть оттенки душ – ничто по сравнению с