Проклятье Мидаса - Михаил Француз

Ну, и не пришлось мне этого делать, специально обученный человек поспешил эту самую дверь передо мной предупредительно открыть, как только я перед ней остановился и пиджак поправлять начал. Так вышло даже удачнее.

Центральный офис Korea Electric Terminal Co., Ltd. — не бог весть, какое крутое здание, не «Самсунг», в конце концов, и даже не «Хёндай» или «LG», но, за все три года, что я в этой компании проработал, бывать мне здесь приходилось только однажды — в тот самый день, когда я проходил здесь своё собеседование. Больше… не достоин был. Нечего младшему инженеру по монтажу здесь обретаться! Моё дело — на объекте провода крутить и автоматы ставить.

Вот ведь! Приехал сюда, и в памяти сам собой тот день с собеседованием вспомнился. Будто вчера всё было. Тогда ведь тоже — через центральный вход прошёл. Вот только двери передо мной не открывали. Да и внутри: минут двадцать у стойки ресепшена простоял, направленный туда охранником, преградившим мне путь на входе.

Тогда… не смотря на опыт прошлой жизни, я был сильно угнетён и подавлен этим зданием, его блеском, серьёзностью лиц служащих, чистотой и отглаженностью их рабочих костюмов, вообще, всей ситуацией, ведь я пришёл сюда, как проситель, как соискатель места… притом, не больно-то на это место рассчитывая, ведь собеседование было уже не первым… далеко не первым.

И тем приятнее было сегодня, спустя эти три года, войти сюда же — хозяином! Так это льстило самолюбию…

И, если честно, положа руку на сердце, перед собой самим признаться, я ж только ради вот этого вот момента и скупал с таким бараньим упорством акции именно своей фирмы, а не какие бы то ни было другие, хоть были на рынке и гораздо более привлекательные бумажки — те же «Самсунг» и «SK Hynix», которые вдвоём занимают больше шестидесяти процентов всего KOSPI, то есть, «Korea Composite Stock Price Index» — основного фондового индекса Южной Кореи. Именно для того, чтобы иметь возможность войти сюда, через тот же центральный вход, что и когда-то, но иначе — с триумфом!

Глупо, наверное. И мелочно. Сам понимаю, что мелочно, но… я прожил в Южной Корее двадцать четыре года, я прошёл всю эту невероятную гонку на изнеможение с самого детства, когда с двухлетнего возраста к тебе уже приставляют репетитора, а потом, до самого трижды… сто тысяч раз проклятого «Сунын», по десять-двенадцать часов в день учился ради места в рейтинге, ради высоких баллов, ради хорошей характеристики, поступления в Колледж, потом в самом Колледже, потом в армии… я на собственной шкуре прочувствовал весь невыносимый гнёт и всё невыносимое давление этого общества, пропитался-таки, не смотря на всё сопротивление, этим духом вечной конкуренции, не избежал влияния культа Успеха и лукизма…

Нет, я держался. Я остался собой, не сломался, не превратился в стандартную бледную забитую тень — типичного корейского работника ниже среднего звена. Но…

Это чувство ни с чем не сравнить! Я даже не буду пытаться его описывать. Просто — триумф! Бросание к своим ногам срубленного вражеского знамени… шаг советского солдатского сапога на ступени Рейхстага…

Всего-то десяток секунд. Но каких! Запоминающихся на всю оставшуюся жизнь.

А так, если отставить в сторону эмоции, то всё прошло быстро — меня ведь уже ждали. Лично генеральный директор в холл спустился меня встретить, поклониться и сопроводить в кабинет на самом верхнем этаже. Естественно, не пешком, а на лифте.

Меньше десяти минут на всё про всё, если считать от момента захлопывания двери «Генезиса» внизу до того момента, как все мы расположились в кабинете генерального на удобных диванах и креслах, а менеджер Сим уже выкладывал на журнальный стол документы, удостоверяющие и подтверждающие право моего владения контрольным пакетом акций. Быстро, просто… но, как откинуть такие эмоции! Не хочу это делать, и не буду. Ради них же весь сыр-бор и затевался!

* * *

Глава 16

* * *

На самом деле, я правда приехал только представиться и познакомиться. Ну и почувствовать свой маленький корейский триумф, который мечтает ощутить девяносто девять с половиной южных корейцев из ста. Ну, а как иначе, если вся система образования, труда, идеологии и общественных отношений выстроены так, что успех и статус возведены на пьедестал в качестве главнейших ценностей в жизни?

Вообще-то, на самом деле, если отвлечься от киношных штампов и нарративов, навязываемых массмедиа, посмотреть на общество Южной Кореи, то выяснится, что не настолько уж оно и поляризовано. «Индекс Джинни», специальный показатель, при помощи которого оценивают уровень неравенства в обществе, для нашей страны составляет всего-то 32,4 по шкале от нуля до сотни. Что соответствует примерно уровню неравенства… например Франции. Что, согласитесь — не так уж и ужасно. Да и по таким простейшим и понятнейшим параметрам, как средний доход на душу населения, обеспеченность водой, едой и социальными услугами, такими, как образование или медицина, несопоставим с теми же показателями той же самой Южной Кореи середины двадцатого века. Достаточно только сказать, что жители Хангук уже два или три поколения не испытывают голода! В то время, как полвека назад он был, если и не нормой для этих мест, то явлением крайне распространённым.

То есть, по объективным параметрам, назвать Корейское общество несчастным, никак нельзя. И вся проблема, этой страны — в головах её жителей. В их нереалистично завышенных ожиданиях и буквально убивающей конкуренции, которая совершенно противоестественна и противопоказана для «рисовых обществ». Веками, тысячелетиями, в этих обществах царили коллективизм, взаимопомощь, взаимовыручка, стремление к объединению, которые помогали им жить, выживать, расти и развиваться в самых тяжелейших условиях. Этот коллективизм вшит на подкорку местных жителей. И именно конфликт этой «базовой прошивки» с привнесёнными извне культами индивидуальной успешности и конкуренции за ограниченные ресурсы разрушает жизнь и сознание современных корейцев, лишая их воли к жизни и размножению.

Я это понимаю. Осознаю. Способен держать это понимание в голове и сопротивляться внешнему влиянию, но… сопротивляемость эта не абсолютна. Жить в обществе и не проникаться настроениями этого общества, хотя бы в какой-то, хоть в минимальной степени, невозможно. Поэтому — да, я могу признать честно: что тоже хотел успеха и зримых, видимых подтверждений своего высокого социального статуса. Я не идеал, не святой и не подвижник. И далеко не самый умный из живущих людей — недостатки и недостойные