Фантастика 2026-91 - Люцида Аквила

Он убрал в сторону последний камень и отряхнул запылившиеся черные перчатки.

– Знаешь, если бы не это… – Хаски многозначительно взглянул на след от руки, украшавший шею Каина, который, казалось, специально надел черный, расшитый золотом халат с глубоким вырезом, чтобы обнажить увечья. – …я бы тебе не поверил. Не понимаю, как такой добросердечный на людях человек может настолько меняться в твоих руках?

– Все просто, – хмыкнул Каин, проведя когтями по шее. – Мы – родственные души. Какой я, такой и он. Со мной он настоящий, а остальным показывает лишь частичку своей натуры. Это не значит, что он притворяется перед вами: Люциан в самом деле очень добр сердцем, но, как говорится, в тихом омуте водятся гули. Удивительно, что только я их разглядел.

Каин взмахнул широкими рукавами, стряхнул с одежд налипшую пыль и воодушевленно продолжил:

– Люциан знает, что я желаю видеть его истинное лицо, а не маску. Знает, что может обнажить передо мной свою душу и я не отвернусь. Этот нежный с виду красавец поистине кровожаден, иначе не смог бы удержать трон клана Луны, и он достаточно умен и хитер, раз всего за месяц после переезда в Бессмертный город умудрился приручить местных божеств и стать их неоспоримым правителем.

Хаски наклонил голову к плечу, глядя, как светится его друг, столь подробно делясь мнением о ком-то.

– Как же ты им восхищаешься… Поверить не могу, что вижу это своими глазами, – пробормотал он и перевел взгляд на груду камней, которую они собрали. – А дальше что? Сомневаюсь, что ты умеешь отстраивать стены. Почему мы вообще сложили все камни в кучу? Разве ты не мог их просто уничтожить?

– Мог, но я что, должен уничтожать их по одному? Проще сложить все в кучу и разрушить разом.

Каин снял перчатку, протянул руку, касаясь края одного из камней, и груда вмиг обратилась в пыль.

– Остальное уберут покровители, – объявил он, отряхивая перчатки, а потом перешагнул через дыру в стене и вышел в коридор. – У нас есть дела. Пойдем.

Хаски нехотя направился следом.

– Э, какие еще дела? Я вообще-то собирался весь день лежать под деревцем и читать. Куда ты снова пытаешься меня затащить?

– В Асдэм. – Каин обернулся и развел руками. – Нам же нужно проверить маленьких демонов, к тому же, если ты пойдешь со мной, я позволю навестить владыку Луны.

При упоминании Эриаса Хаски тут же воспрял духом. Без позволения нача́л он не мог посещать Эриаса каждый будний день, потому что это якобы влияло на баланс.

– Так бы сразу и сказал, – бодро отозвался Хаски, но тут же проворчал: – Из тебя ужасный торгаш, ты совсем не умеешь правильно выстраивать предложение – начинаешь с обязательств и только потом говоришь о выгоде.

– Верно, при этом мне еще ни разу не отказывали. Кроме того, выгода – последнее, что я готов предложить. Делать хорошо кому-то, помимо Люциана, мне не на руку.

Хаски фыркнул и остановился на крыльце рядом с Каином. Тот быстро окутал их своей тьмой и помог спуститься с небес, прямо в кабинет демона в замке Сладострастия. За окнами тут же взорвались сотни фейерверков, приветствующих владыку тьмы и оглушающих Бога Обмана.

– Ты опять его выкрал? – ахнул Хаски, растирая уши и глядя на портрет Люциана, который сидел на пирсе и смотрел на карпов. Огромная картина украшала стену.

Каин сел в кресло возле заваленного письмами низкого стола и зажег курительную трубку.

– На этот раз я поговорил с дядей, и он добровольно отдал портрет.

– И как тебе удалось его уговорить? – спросил Хаски, продолжая рассматривать непередаваемой красоты картину.

– Я сказал, что мужчине неприлично хранить в своем доме портрет другого мужчины.

Хаски хохотнул и обернулся через плечо на демона.

– Неужели Фельсифул пошел у тебя на поводу после этой нелепости?

– Нет, еще я добавил, что если он не отдаст портрет, то я все расскажу второму младшему дяде, достопочтенному Богу Воды, а потом уничтожу картину. – Каин сделал затяжку и выдохнул густой белый дым, который источал аромат вишневой косточки. – Уж не знаю, что больше напугало дядю, но он сдался, и мы договорились, что раз в месяц он будет заходить в замок и навещать свое творение.

Хаски посмотрел на него как на дурака и, казалось, подумал: «Ты всерьез веришь, что Фельсифул напросился в замок только из-за картины, а не потому, что хочет пообщаться с тобой? Он может нарисовать портрет заново, если пожелает». Хаски лучше кого бы то ни было знал, как сильно Фельсифул дорожил новоприобретенным племянником, как искренне хотел сблизиться с ним, как когда-то с Каем. Вот только уже двадцать лет их отношения не складывались – и все потому, что Каин не умел нормально общаться, а Фельсифул желал взять его под «родительский» контроль, чтобы наставлять и управлять им. Но этого демон не позволял делать никому, кроме Люциана. И если с Фельсифулом еще можно было бы как-то договориться и усмирить его пыл, то с Каином – нет, потому что он был абсолютно некоммуникабелен и создан лишь для светлого нача́ла.

Осознавая эти простые истины, Хаски старался не лезть в их семейные отношения, которые хоть и развивались не самым удачным образом, но никого не травмировали. Тот же Фельсифул не привык ладить с такими, как Каин, – с теми, кто по характеру сильно походил на его отца, владыку мира мертвых, который постоянно с Фельсифулом ругался, но в то же время считал его семьей.

– Помоги разобрать бумаги, – произнес Каин, отвлекая Хаски от мыслей, и взял со стола одно из писем, коих было не меньше сотни.

– А? – Бог Обмана повернулся к нему лицом и упер ладони в бока. – С какой стати я должен делать твою работу?

– Люциан делал. И вполне охотно, между прочим, без возмущений.

Между ними повисли невысказанные слова вроде: «Поэтому его я лелею, а на тебя клал меч».

Хаски тихо зарычал, протопал по комнате и, усевшись в кресло напротив, недовольно посмотрел на демона. Или попытался посмотреть, потому что за возвышающимися на столе стопками писем его толком не было видно.

Хаски взял верхний конверт и раскрыл его.

– Только не говори, что потом мы вместе пойдем решать чужие проблемы.

– Именно, – ответил Каин, отбрасывая прочитанное письмо в сторону. – У нас есть десять часов, чтобы разобраться с делами. К ночи я хочу вернуться в Бессмертный город.

– С ума сошел? Мы не успеем перебрать эту