"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

друга на расстоянии и синхронно менять электромагнитное излучение и цветовую гамму, стремясь к единой части спектра, характерной для родового гриба. Их можно считать такой же загадкой вселенной, как и наверняка известных вам штармов, но последние очень редки в галактике, а Мицер можно выращивать практически везде, где есть подходящие условия. Эта долгая лекция, Лу-Танни, — сирион остановился прямо напротив неё, — только лишь для того, чтобы вы поняли: носители разума — суть галактические споры. Уничтожение всего одной расы вызовет цепную реакцию. Такие вещи не проходят для галактики даром. Когда будет уничтожено пятьдесят — шестьдесят процентов тех рас, что ныне обеспечивают спокойствие и возможность мирного развития другим разумным обитателям галактики — её накроют тьма и хаос. Как Мицер не может самовосстанавливаться, если потеряно более девяноста пяти процентов мицериор, так и разум во Вселенной угаснет! И угасание начнётся с того, что кто-то из противоборствующих сторон — сатианеты или гоки, неважно — победят ценой жизней своих противников. Вы услышали меня?

Татьяна вздрогнул. Другой голос зазвучал в сознании.

«Вы услышали меня?»

Лу-Тан знал то, о чём на примере инопланетного гриба поведал СиРиЛион. Знал и том, чего сирион не озвучил — о взаимосвязи между расами, между спорами разума в теле безграничного вселенского гриба. На фоне угрозы, предсказываемой орионцем, собственный страх показался Татьяне чем-то незначительным, а любые размышления на тему предстоящего посещения ганногана — не нужными. Сирион, склонив голову набок, наблюдал за калейдоскопом эмоций, сменяющихся на её лице. В глубине его чёрных глаз тлели искры — так охотник смотрит на жертву.

— Я поняла, — тихо сказала Татьяна Викторовна и поднялась, понимая, что разговор окончен. — Я сделаю всё, что в моих силах! Остальное — неважно!

Искры в глазах СиРиЛиона вспыхнули ярче.

— Это хорошо, доктор, — высокий пучок согласно качнулся. — Завтра прибудут несколько крейсеров Ассоциации — на всякий случай. А ганноган мы ждём в три ближайших суточных цикла по метрике М-63. Я был рад познакомиться с вами, Лу-Танни.

Пористая стена разошлась, открывая взорам фигуру Ту-Ропа, который терпеливо застыл у порога, ожидая Татьяну. Она поднялась и медленно пошла к выходу. Была бы страусом — сунула бы голову в песок от всего услышанного. Но, даже ощущая душный страх при мыслях о будущем, она ясно понимала — этот мир — её мир. Старухе-войне с цепкими пальцами не удастся проложить пропасть между этой реальностью и попавшей в неё, как мушка в паутину, Татьяной.

* * *

— Что вас так заинтересовало в бедном докере?

Татьяна вздрогнула и открыла глаза. Подключившись к М, она проводила полное сканирование юмбаи, в надежде зацепить то, что смутило при первом осмотре — причину замедленной проводимости нейросигналов в оргсистемах.

Рядом стоял Ту-Ганн, с высоты огромного роста разглядывая её, как некое грязное пятнышко на идеально белом полу клиники.

Татьяна замешкалась. С одной стороны, ту дал ей разрешение подключаться к Управляющему Разуму клиники, не спрашивая у него разрешения. С другой — это была его клиника, и это мог быть его просчёт, последствия которого Татьяна не могла ни предвидеть, ни установить.

— Садитесь, Ту-Ганн, — со вздохом решилась она. — Если у вас есть время, я расскажу о том, что смущает меня в пациенте.

Ту взглянул на неё с неодобрительным удивлением, а затем вдруг улыбнулся во всю зубастую пасть.

— Вы кажетесь такой мягкой и слабой, доктор! — сказал он. — Но это видимость. Я с удовольствием выслушаю выкладки ученицы Лу-Тана. Однако позже. А сейчас пойдёмте со мной — вам нужно взглянуть на это!

Татьяна последовала за ним. К её удивлению, ни одна из ассистенток не пошла за ним. Ту-Ганн спустился с пандуса и вошёл в незаметную дверь под ним. Пройдя длинный коридор, они оказались в небольшом вестибюле, в стенах которого Татьяна с удивлением разглядела различной формы и вида костюмы ближней защиты, маски ти-рейтеров и шлемофоны.

— Зелёная зона доступа, — пояснил спутник. — Карантин, если хотите. Здесь находятся несколько жилых секторов с замкнутым циклом жизнеобеспечения — для инфекционных существ, своя операционная... и своя мертвецкая.

Стеновая панель сдвинулась, открывая доступ к защитным костюмам, два из которых были выдвинуты.

— Этот принадлежит одной из моих ассистенток, — пояснил Ту-Ганн, когда примерявшая костюм Татьяна поняла, что он ей длинноват. — Посещение станции представителями Землие было не предусмотрено.

Штанины смешно сложились гармошкой, внутри шлемофона сначала было душно, а затем костюм подстроился под объём её легких, и дышать стало легче.

— Зачем это? — удивилась Татьяна, дожидаясь пока Ту-Ганн застегнёт свой костюм. — К чему такие предосторожности? Мы имеем дело с инфекцией?

— И да, и нет! — ту поманил её за собой к белой двери, за которой оказался антисептический шлюз.

Несколько минут они постояли внутри, ожидая, пока М проверит состав воздуха, а затем вошли в широкое помещение, в котором стояло около десятка стат-боксов для консервации тел умерших существ. Подобными мобильными камерами обычно оборудовались межзвёздные корабли на случай гибели членов экипажа, верования которых не позволяли хоронить тела в космосе.

— Итак! — Ту-Ганн повёл рукой, словно дирижёр, начинающий концерт. — Здесь у нас существа разных рас, вероисповеданий, возраста и тому подобное, объединенных одним — видом кончины, наступившей внезапно.

— Причина смерти? — Татьяна остановилась около первого бокса, активировала панель управления, сделала верхнюю сферу прозрачной и заглянула внутрь.

В застывшей пене консервационного состава лежал спокойно, будто спал, пожилой проангел. Тонкие струйки крови застыли в углу его глаз, рта. Веки были милосердно закрыты и покой на лице вполне соответствовал сну, в котором — так гласили данные исследования, проведённого Ту-Ганном, смерть и настигла несчастного. Несмотря на приличный возраст, этот местный торговец мог бы жить ещё долго, если бы неизвестная причина в буквальном смысле слова не взорвала изнутри массу головного мозга, превратив её в кашу.

— Ох! — только и сказала Татьяна, когда Управляющий Разум вывел на сетчатку глаза картину поражения, полученную при первичном осмотре тела.

Движением ладони она погасила панель, одновременно с которой потух свет в боксе, и пошла по рядам, считывая информацию, заглядывая в консервационные «гробы». Не было смысла спрашивать Ту-Ганна о проведённых исследованиях — Управляющий Разум уже перечислил все мыслимые и немыслимые опыты, который использовал доктор