Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

— И какое же проклятье ты дашь мне в приданное, вместо свадебного подарка, милый принц? — наклоняет голову она, переходя на более традиционный «высокий слог» и нараспев, словно в опере. Тут же ловлю мысль.

— Будь ты чиста как лед и невинна как снег — ты не избегнешь клеветы. — подхватываю я ее импровизацию, благодаря бога за свою память: — Ступай в монастырь! Или если тебе так уж нужно выйти замуж — выйди за дурака, умные люди слишком хорошо знают, каких чудовищ вы из них делаете. Ступай в монастырь!

— Ого. Неожиданно. — признается она: — Возможно сегодня мне посчастливилось встретить умного человека. Скажи, ты всего Шекспира наизусть помнишь? А… скажем… сможешь про жалкую царицу? Это мой любимый отрывок — она делает шаг вперед и смотрит мне в глаза: — бегущую босой, в слепых слезах…

— Кто б видел это тот на власть Фортуны устами змея молвил бы хулу… — отвечаю я: — нет, я не помню всего Шекспира, только отрывки. Но у меня есть знакомая, которая наверняка помнит все. У нее фотографическая память. Правда она больше … другими произведениями интересуется.

— По-моему, у тебя отличная память… сейчас, погоди, я вспомню — ты помнишь королеву Мэв? — задает вопрос Ядвига и поправляет свои русые волосы, заправляя локон за ухо.

— Это которая… эльфийская королева? — мне становится интересно. Не каждый день встречаешь человека, который не только помнит Шекспира наизусть, но и легко оперирует этими цитатами, применительно к текущему моменту. И я решаю подобрать рискованную цитату, потому что… а потому что я всегда так делаю. Кто умный и с чувством юмора — только посмеется, а кто дурак и без чувства юмора — ну, с тем и общаться нет смысла. Так сказать, ранний отсев круга общения.

— Под нею стонут девушки во сне, заранее готовясь к материнству… — говорю я и позволяю себе улыбку, легкую, едва-едва. Надеюсь, что со стороны сейчас я выгляжу как Будда, такой современный и юморной Будда, а не как змей-искуситель… или как Хироши, который ладошки потирает, задумав очередную пакость.

— Все это Мэв — кивает девушка и улыбается в ответ: — ее проказы. Она… родоприемница у фей. А по размерам — с камушек агата в кольце у мэра. По ночам она… на шестерне пылинок цугом ездит… вдоль по носам у нас. В колесах — спицы из паучьих лапок, каретный верх из крыльев саранчи, ремни гужей — из ниток паутины и хомуты из капелек росы…

— Все это Мэв — пожимаю я плечами: — боюсь я не смогу вспомнить всего монолога Меркуцио, поскольку не обладаю фотографической памятью… но сегодня королева Мэв превзошла саму себя.

— Почему это? — девушка хлопает глазами, и я вижу, что они у нее — зеленые. Необычно. Зеленоглазая и русоволосая, откуда ты в стране самураев и какой твой второй язык? Польский? Чешский? Русский? Скорее всего — польский, королева Ядвига, та самая, которая Jadwiga Rex, блаженная и святая, очень популярна в Польше. Что я знаю про королеву Ядвигу? Еще меньше чем про Шекспира и монолог Меркуцио. Невежда.

— Потому что я все еще сплю. Я не проснулся и вижу чудесный сон про юную незнакомку, которая, как и ее королева — высокоучена и благочестива. И сексуальна. — продолжаю я накатывать рискованные комплименты.

— Разве последнее не противоречит второму? — продолжает разговор в духе Розенкранца и Гильдестерна моя новая знакомая: — и разве может человек быть одновременно и сексуальным и благочестивым? В католической школе меня учили что это невозможно, будучи сексуальной ты совершаешь грех и а будучи греховной невозможно быть благочестивой.

— Вот видишь! Ты противоречива и невозможна, потому я и считаю все происходящее сном! — улыбаюсь я, включая режим «старый лис подкатывает к юной курочке»: — А так как это все мне снится, то предлагаю перейти от взаимных комплиментов к действиям. Где тут у вас сеновал? Или амбар?

— Интересное предложение, но какое-то оно… деревенское. — морщит носик Ядвига: — В наше время принято девушек по лав-отелям гулять.

— Да? Не знал. В любом случае я рад, что принципиально ты согласна и осталось только обговорить детали, готов пригласить девушку и в лав-отель. Как насчет…

— И снова вместо принца у меня придурок — вздыхает Ядвига: — все было прекрасно до момента, пока ты не стал столь настойчивым.

— Увы мне, думал счастье, а оказалось — снова опыт — вздыхаю я и пожимаю плечами: — но я должен был попытаться, вдруг да согласилась бы… как там — и так решимости здоровый цвет хиреет пред налетом мысли бледным!

— Так сладок мед, что наконец он горек, избыток вкуса убивает вкус — парирует Ядвига: — у нас с тобой разные предпочтения. Тебе больше нравится Гамлет, нерешительный датский принц, а мне Ромео и Джульетта. Нет повести печальнее на свете…

— Чем повесть о том, как мне отказала девушка. Опять. Увы мне. Но приятно познакомиться. И я действительно новенький и буду здесь учиться.

— Какие предметы выбрал? — интересуется Ядвига: — погоди, а ты в школу или в университет? В школу? Хорошо, я тоже, у нас тут корпуса разные, так что если у тебя есть музыкальные предпочтения, танцы или социальные науки — то будем видеться чаще. О! А дай-ка мне свой номер телефона, я тебе напишу сегодня.

— Ээ… конечно… — мы обмениваемся номерами. Я немного озадачен — вроде все сделал, чтобы человека оттолкнуть — и повел себя немного неадекватно и даже на секс намекал, а поди ж ты, не понимает ничего, телефон у меня берет. Гайдзинка, что с нее взять. Но мы, японцы, мы ж «нет» говорить не умеем, я просто потом трубку не возьму и все. Хотя девчонка интересная… но у меня с девчонками в ближнем окружении и так перебор, а с другой стороны, друзей много не бывает. Не имей сто рублей… а имей сто друзей… а если эти друзья все девушки, то фраза начинает играть совсем неожиданными оттенками. Пожалуй, провозглашу эту фразу своим девизом. Да, эпоха Кенты — эпоха дружбы! И радости. И розовых пони.

— О… это ты гайдзинка! — раздается голос сзади и Ядвига сразу как-то сжимается. Голос знакомый и я оборачиваюсь. Марика. Уроки у нее кончились что ли?

— Гайдзинка — с тебя две пачки сигарет. И бутылка водки. — говорит Марика и поднимает брови, увидев меня: — а ты чего тут делаешь?

— Марика-сама, не могу я сигареты покупать! — говорит Ядвига, запинаясь и краснея: — мне не продают!

— Вообще не волнует. —