Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

х х х

— Мы с тобой полетим в Ридну, в город, — сказал Мартин девочке. — Ты когда-нибудь летала на вертолете?

Она молчала, не поднимая глаз, не отвечая на вопросы, съежившись, будто пытаясь согреться.

— Тебя никто больше не запрет в погребе, — терпеливо продолжал Мартин. — Все будет хорошо. Теперь идем.

Приходилось держать ее за руку, ей это было неприятно. Он не хотел причинять ей боли, но не сомневался, что она попробует сбежать. Так и случилось.

Не доходя двух десятков шагов до инквизиторского вертолета, который даже Мартину казался красивой игрушкой и отличным аттракционом, она дернулась и попыталась вырваться. Далеко не ушла, потому что Мартин был начеку.

— Так ты с братом сделала, да? Спрыгнула с мотоцикла и побежала, такой же фокус, правда?

Она рвалась как бешеная, два раза попыталась его укусить. А ведь у меня в практике такого еще не было, подумал Мартин. «Глухая» ведьма, которая сознательно и страстно хочет пройти инициацию. Даже с несчастной Майей было проще работать, правда, все равно ее история очень грустно закончилась…

— Лара, я ведь могу по-плохому. Ты хочешь по-плохому?

Вертолетчик чуть изменился в лице: на его глазах взрослый мужчина профессионально заламывал руки шестнадцатилетней девочке. Никогда на этом вертолете не перевозили ведьм, только инквизиторское начальство. Ведьмам — много чести…

— У нее истерика, — сказал Мартин вертолетчику. — Невпроворот событий. В том числе трагических.

Вертолетчик молча надвинул шлем и отвернулся к приборам.

х х х

Клавдий с неудовольствием посмотрел на заместителя: у того было такое лицо, будто из Ридны прилетела очередная катастрофа, а это всего лишь отчет о проделанной работе… Идеально проделанной, надо сказать. С «Новой Инквизицией» в селении Тышка покончено, инициация предотвращена, ведьма профилактически задержана.

И в каждой строчке канцелярского документа сквозило: «Я достаточно хорош?»

Я фантазирую, подумал Клавдий. Мартин не заботился о произведенном впечатлении, он честно работает. И всегда отлично справлялся… Разумеется, кроме того случая в Тышке, когда он подставился под выстрел и подставил Эгле. Но неужели можно требовать, чтобы Мартин никогда, никогда в жизни не совершал ошибок?!

Автоматически, не успев себя остановить, он просмотрел другие новости, присланные из канцелярии. Два выявленных насос-знака — без жертв. Ложный донос — соседи проявили бдительность, ошиблись, были оштрафованы. Установлена личность особо опасной ведьмы, совершившей нападение на площади перед Дворцом Инквизиции. Установлена личность…

Клавдий несколько секунд тупо смотрел на монитор. Он забыл, что заместитель рядом. Он забыл, что вообще не должен сидеть в этом кресле.

Рука привычно потянулась к служебному телефону. Дежурный тюремного блока ни капли не удивился, услышав его голос, а даже, кажется, обрадовался:

— Да погибнет скверна, патрон!

Клавдий не стал поправлять его.

— По поводу танкистки, — сказал без предисловий. — Дата инициации — хотя бы приблизительно?

— Не приблизительно, патрон. — В голосе дежурного поубавилось воодушевления. — По документам… хроники задержаний… это «ведьмина ночь». Вы помните, массовая инициация в спецприемнике…

— Спасибо, — сказал Клавдий.

— Казнить нельзя, — быстро заговорил дежурный, — потому что мораторий, каковы будут дальнейшие распоряжения?

— Вопрос моему преемнику, — сказал Клавдий и повесил трубку.

Секретарь стоял рядом, по-птичьи склонив к плечу голову, будто чего-то напряженно ждал.

Клавдий вытащил свой телефон. Открыл список ведьм, инициированных и убитых в Вижне в течение одной ночи. Записал еще одно имя под номером шестьдесят: Дафна Регис.

х х х

Шестнадцать лет назад ее задержал патруль на вокзале, несовершеннолетнюю незарегистрированную ведьму, сбежавшую из-под учета. В спецприемнике она назвалась чужим именем. Личность установили по фотографии. Клавдий никогда бы не стал заниматься ее делом, если бы не Хелена Торка, в те годы все еще директриса оперного театра и патронесса хореографического училища. Госпожа Торка была ведьмой, подопечной лично Клавдия, и трепетно относилась к судьбам своих воспитанниц.

Когда четырнадцатилетнюю Дафну привели к нему в кабинет, девчонка едва не грохнулась в обморок прямо на пороге. Хелена Торка чуть ли не рыдала, умоляя быть помягче с ее ученицей, — Клавдию пришлось решительно удалить директрису за дверь. И он сказал девчонке — ни о чем еще не зная, повинуясь интуиции, — совсем не то, что она ожидала услышать. Он сказал: «Ты очень храбрая. Знаешь, почему? Потому что тогда на вокзале, когда к тебе подошла незнакомая женщина и позвала пройти твой путь, ты отказалась».

Через пять минут он знал все: Дафне предлагали пройти инициацию не один раз, а трижды за последний месяц. «Почему ты сказала этим ведьмам “нет”»? — «Потому что для меня это хуже смерти».

Она была из тех, чья вероятность пройти обряд меньше процента. «Ты не просто храбрая, — сказал он тогда, — ты еще и умная. Никто не посадит тебя обратно в спецприемник, танцуй себе на большой сцене».

А еще через минуту, расспрашивая ее о семье, он почуял беду и мысленно проклял и Хелену Торку, и всех педагогов хореографического училища, слепых, как кроты, не заметивших очевидного: девочка не боялась становиться на учет. Она боялась совсем другого. «Почему ты не рассказала матери?!» — «Мама бы решила, что я сама во всем виновата, я ведь… я… ведьма».

Это было шестнадцать лет назад или уже семнадцать? Ее отчим до сих пор за решеткой, если жив еще, Клавдий тогда использовал все свои связи, чтобы мерзавец получил максимальный срок. Тот ведь не просто насиловал падчерицу — еще и возлагал на нее вину, заливал в уши отвратительную идею, которая через много лет породила «Новую Инквизицию»: «Ты зло, ты грязь…»

И, казалось бы, девчонку спасли. Вытащили из мясорубки. Клавдий навязал ей психотерапию — через ее бешеное сопротивление, но ядовитую дрянь из ее головы удалось кое-как вымыть и травму худо-бедно залечить. Балет она бросила, но это естественно, учитывая их конкуренцию и отсев; была замужем, кажется, счастливо, вела бизнес, кажется, книжный. «Ты очень храбрая, знаешь почему?» Она жила с убеждением, что инициация хуже смерти, — но в «ведьмину ночь», когда обряды проводились массово, ее подхватило потоком чужих эмоций, утащило в черную воронку — и с ней еще пятьдесят девять человек…

Он обнаружил себя на подземном этаже, у входа в тюремный подвал, и охранник уже любезно отпирал перед ним двери. Клавдий отступил, махнул рукой, показывая, что уходит; о чем говорить с действующей ведьмой?! Она его не вспомнит, он для нее — палач, причиняющий боль одним присутствием. Зачем он спустился в подвал, он что, сомнамбула?!

Дворец Инквизиции не желал его отпускать. Будто Клавдий врос в эти стены; нет, сказал он себе, возвращаясь наверх пешком, по сумрачной пустынной лестнице. Решение принято, они справятся без меня…

А справятся ли?