Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

лучи, они заполняли всю картину, образуя ее фон. В его лице было нечто знакомое, словно Истми уже встречал его где-то. Наконец он вспомнил — у Анмая Вэру, которого он много раз видел на портретах, было такое же лицо.

Слабый шорох отвлек его внимание. Хотя тяжелый, жаркий, застойный воздух здесь был совершенно неподвижен, что-то в глубине коридора взбивало вековую пыль, быстро приближаясь к нему. Как Истми не старался, он не смог разглядеть ничего больше и его охватил страх. Страх перешел в дикий ужас, когда его обволокло нечто совершенно бесплотное, болезненно-теплое, не дающее дышать. Он попытался освободиться от этого, но был уже слишком слаб, чтобы подняться. Казалось, что сам оживший воздух подземелья медленно душил его. Истми все реже хватал его судорожно открытым ртом, пока его дыхание не прекратилось окончательно.

Из дневника Найте Лая

«5-й день осады. (8.6.202/268 д. Э.)

Невероятно! До сих пор не могу прийти в себя! Вчера говорил с Вэру. Он сказал, что про-Эвергет еще недостаточно надежен, но обещал прислать нам ядерное оружие и инженера, который бы хорошо в нем разбирался — наш покончил с собой. Сегодня инженер прибыл! По порядку: в 21.45 приземлилась «Прелесть» — эти стелс-бомбовозы наиболее грузоподъемны. Она привезла всего четыре изделия — сверхмощную струйную бомбу, чтобы взорвать Товию, если она падет (ну и помощь!) и три мегатонных снаряда для 16-дюймовых орудий. А инженер… Но лучше я опишу встречу. Когда «Прелесть» села — мы прикрывали ее посадку всеми средствами, какие у нас были, — я встречал ее. Внешне «Прелесть» выглядит странно — это черный треугольник с выпуклыми сторонами длиной в треть вэйда. Выгрузкой контейнеров руководила высокая девушка в герметичном комбинезоне летчика — на «Прелести» нет пассажирских мест. Я не сразу узнал Хьютай, и настолько ошалел, что даже не поприветствовал ее. Она подошла сама. Далее последовал следующий разговор:

— Чем ты так удивлен, Найте?

— Интересно, как Анмай отпустил тебя — сюда? Или вы поссорились?

— Нет, но слишком близко к этому подошли. Я не хочу сидеть в безопасности на плато, когда мои собратья здесь гибнут — ведь в этом есть и моя вина. Меня обучили обращаться с ядерными зарядами, и я спасу вас, а если нет — зачем мне жить?

— Вот как? А как же про-Эвергет?

— Полностью готов, но мы не можем его применять — его точность еще недостаточна. Придется обойтись тем, что я привезла!

— Но Анмай…

— Очень не хотел меня отпускать, но я же не его рабыня! Нам нужно какое-то время побыть вдали друг от друга. Знаешь… после войны он сильно изменился… стал… жестоким, как подобает правителю… с мальчишками это бывает, когда они сознают свою беспомощность перед вещами, над которыми не властны. Я… люблю его по-прежнему, мне он нравится всякий… хотя порой я перестаю узнавать его и не хочу утешать на пути, по которому шли его предшественники. Я понимаю его, но… пока он думает и тоскует обо мне, ему будет не до убийств, поверь мне. А я пока буду защищать свой город и свой народ.

— Но что, если он просто найдет другую девушку?

Хьютай вдруг странно, недобро усмехнулась.

— Послушай, я знаю Анмая гораздо лучше, чем ты. Предать меня — для него все равно, что предать себя. Он прежде умрет. А если все же… то я сама убью его — ради него самого и ради всех нас. Я думаю, что смогу.

— Ты понимаешь, что не сможешь вернуться? Двигатели «Прелести» не выдержат обратного рейса. Если столица падет — ты умрешь. Как и все мы.

— Тогда пусть Анмай постарается, чтобы это не случилось!

В общем, прибытие Хьютай подняло моральный дух если не защитников, то мой.

Обстановка — та же, что и вчера, только еще хуже. Идут уличные бои, враг вышел уже к Товийскому парку. Замок превратился в ключевой узел обороны. Мы напрягаем все силы, но их остается все меньше! Из солдат в строю осталась едва половина, из гекс — 2/3. «Бывших» перебили всех, «Золотые сады» превращены в развалины, и мы уже не можем производить новых».

«6-й день осады. (9.6.202/269 д. Э.)

Сегодня, по согласованию с Вэру, Олтой и Хьютай, я решил применить нейтронные ракеты. Пожалуй, уже слишком поздно — все заводы разрушены. О фортах на западной окраине ничего не известно. Старый Замок превращен в груду камня и взят. Враг неудержимо продвигается вперед, уже потеряно несколько квадратных миль городской территории. Наша техника выбита вся — осталось 38 вертолетов в ангарах Цитадели и бесполезные перехватчики в бункерах на аэродроме. Они не могут летать — пепел разрушает двигатели. Фактически, город обороняют артиллерия и гексы, хотя их погибло уже тысяч 25. Башенные орудия все пока целы, но уже четверть наших снарядов истрачена, приходиться экономить. Я не хотел этого, но у нас просто нет выбора.

Хьютай запрограммировала ракеты, направив их на места основной концентрации противника. Мы определили их по данным наших агентов — спутники разведки не действуют, так как все вокруг в дыму. Затем я нажал кнопку на пульте дистанционного управления — двадцать ракет одновременно взвились из пусковых шахт в Цитадели и исчезли в небе. Через тридцать секунд начались вспышки и продолжались минуту, постепенно слабея. Весь горизонт был в ослепительных сполохах бело-зеленого пламени! Мы стояли наверху, у дома Вэру, оттуда все было отлично видно. Облачный полог разорвался, и через минуту показались огромные дымовые кольца взрывов. Они вращались, поднимаясь в бурлящие небеса. Затем был грохот — словно страшная гроза. Эти огромные белые кольца и раскатистый гром создавали впечатление светопреставления. Об ударе никто не знал заранее, даже наши; они наносились далеко за линией фронта. Атаки мятежников прекратились, пока по крайней мере. Общие итоги штурма Товии — первого, боюсь, что будет и второй — таковы: за шесть дней боев Уэрка потерял полмиллиона человек — 3/4 от взрывов нейтронных бомб, т. к. каждая накрывает площадь радиусом больше мили. Сейчас его армия дезорганизована, но, если он жив, она вновь соберется! Наши потери: техника вся, и восстановить ее нельзя. Люди: «бывшие» — все, солдат — 53 тысячи. Файа: истребителей — 4 тысячи, летчиков — 946. Всего больше половины гарнизона. Гекс осталось 32 тысячи — это по-прежнему наша главная боевая сила. Ополченцев осталось 300 тысяч, 70 тысяч самых способных отправлены на плато Хаос, а 96 тысяч погибли. Пожары прекратились, и температура сразу упала до -2. Сейчас все тихо, мы гасим последние пожары и укрепляемся. Не знаю