"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Только немного беспокоил Ордынцев.

– Что вы, что вы – никаких ссор! – пылко заверила тем временем Анна Григорьевна. – Madame всегда были добры ко мне. Это моя вина, это я допустила промах. Сперва слишком долго беседовала с господином Рахмановым, чем вызвала раздражение madame, а после так и не сумела найти шляпку…

– Шляпку? – нахмурился Горихвостов. – Какую еще шляпку?

Краем глаза Лара отметила, как Дана вздрогнула – и снова застыла с маской безразличия на лице.

– Madame в тот день потеряли шляпку, – Анна Григорьевна постаралась собраться. Всхлипнула в последний раз и стала рассказывать подробно и обстоятельно. – Ветром унесло, должно быть. Вот они и накричали на меня да велели идти искать – мол, покуда не найду, на глаза не появляться. Потому я не удивилась, что перед сном madame отказались меня впустить, дабы я помогла переодеться. Спохватилась уже на утро, когда madame и завтракать не вышли. Со вчерашнего дня, с четырех часов, никто madame не видел, как выяснилось. Сперва я в пансионате о ней спрашивала, потом на пляже – там и с Александром Наумовичем столкнулась. Уж потом мы вместе догадались на смотровой площадке поискать…

Анна Григорьевна снова прижала платочек к лицу, не желая показывать слез. На сей раз господин Ордынцев не стерпел – в гневе обрушился на Горихвостова:

– Имейте же сострадание! Позвольте даме хотя бы прийти в себя! Дмитрий Михайлович, голубчик, хоть вы скажите что-нибудь!

Дмитрий открыл глаза, и Ларе почудилось, что он нарочно избегает встречаться с ней взглядом. Вмешиваться в разговор он и теперь не стал.

– Полиция не имеет времени для состраданий! – веско заметил Горихвостов. – Погиб человек. По-видимому, это произошло вчера поздним вечером. У меня и к вам, любезный, имеется ряд вопросов. – Колко, так, что у Лары похолодело на сердце, он уставился на Александра Наумовича. – Настоятельно прошу вас как можно более точно припомнить, где вы были прошлым вечером с десяти часов до полуночи.

Обращение «любезный» и Лару разозлило, а лицо Александра Наумовича тотчас пошло красными пятнами. Но Даночка по-прежнему ничего не видела, и тогда Лара, беспокоясь, как бы не наговорил Ордынцев лишнего, пересекла столовую, чтобы стать подле и с теплотой положить ладошку ему на плечо. Тот в благодарность накрыл ее руку своею и легонько погладил.

На помощь им, слава богу, пришел Джейкоб, ответив спокойно и четко.

– В узком семейном кругу, – начал он, обращаясь к одному Рахманову, – мы, Александр Наумович с дочерью, Лариса Николаевна и я, поужинали вчера около восьми часов. После дамы оставили нас, поднявшись на верхние этажи, мы же с господином Ордынцевым приблизительно до полуночи оставались в соседней бильярдной комнате. Заночевал я в усадьбе и, уверяю, до самого утра во двор никто из нас не выходил.

Лара, слушая, сжимала плечо Ордынцева и переводила острый взгляд с Джейкоба на Дмитрия и обратно. Подумала, что именно так выглядят со стороны дуэлянты. Недвижимы и внешне спокойны, как вековые дубы, но собраны, напряжены, не видят никого и ничего, кроме глаз друг друга. И стоит одному совершить резкое необдуманное движение – как последует молниеносный выстрел. Пусть не выстрел, но что-то страшное точно последует…

Джейкоб, ответив на вопрос, однако не замолчал. Прищурился, отчего его глаза сделались совсем темными, и с ядом спросил:

– Господин Рахманов, никак на вас мундир агента сыскной полиции? Ежели память мне не изменяет, вы некогда представлялись писателем… Вы нам всем лгали, выходит?

Невероятно, но Дмитрий смутился.

– Писатель?! – задрал брови Горихвостов. Впрочем, быстро напустил на себя важный вид. – Нет-нет, уверяю, господин Рахманов – мой коллега из сыскной полиции Санкт-Петербурга. Оказал нам честь, так сказать, приехав сюда и возглавив расследование трагической гибели господина Стаховского.

Отчетливо хмыкнул Джейкоб и многозначительно посмотрел на Лару, мол, я же говорил. Та сделала вид, что взгляда и намеков не заметила. Нахмурилась и выпалила неожиданно резко:

– Вероятно, то было исключительно в интересах следствия!

– Разумеется! – подтвердил Горихвостов.

– Постойте-ка, – растирая левую половину груди, вмешался Ордынцев, – вы хотите сказать, что тот, кто убил господина Стаховского, нынче здесь? В пансионате? Или даже в усадьбе… Ведь вы ради этого приехали, Дмитрий Михайлович?

Горихвостов оглянулся на Рахманова, советуясь как отвечать, но тот с несколько отсутствующим выражением лица глядел в пустой угол. Не знай его Лара прежде, сочла бы блаженным, ей-богу. Тяжко вздохнул и Горихвостов, поняв, что отдуваться ему одному.

– Где нынче убийца Стаховского – жив ли, и находится ли среди нас – полиции и предстоит выяснить, – ответил он хмуро. – Смею надеяться, что вы, господа, препятствовать тому не собираетесь. Ведь не собираетесь?

– Нет-нет, что вы… – за всех сумбурно ответила Лара.

Сумбурно – оттого что плечо Александра Наумовича обмякло под ее рукой. Он начал оседать в кресле, а лицо, прежде гневно-красное, разом побледнело.

– Желаете сказать, что госпожу Щукину намеренно столкнули? – еле шевеля губами, все-таки спросил он.

– Увы… И велика вероятность, что сделал это тот же, кто убил господина Стаховского неделей ранее, – подтвердил Горихвостов и без паузы поинтересовался: – вы позволите осмотреть дом?

– Да делайте, ради бога, что хотите! – воскликнула Лара, лишь бы он отвязался. – Дана, ваш папенька мучился прежде от грудной жабы?

Ордынцев, лицо которого было уже землисто-серым, теперь закатывал глаза и хватал ртом воздух. Минута, другая, и он умрет – не сомневалась Лара. Понимали это и остальные, но все, будто окаменевшие, стояли, вытаращив глаза на Александра Наумовича. Бестолково вцепилась в отцовскую руку Дана, рассеянно застыл над ним Джейкоб, а Горихвостов глядел на зрелище как будто даже с любопытством. От Дмитрия в повседневном быте тем более никакого толку.

– Дана! – прикрикнула Лара, чтобы та хоть обратила на нее внимание. – Так мучился или нет?!

– Нет… я не знаю… он никогда не жаловался… – кажется, она сама готова была упасть в обморок сейчас же.

Это была грудная жаба – она самая. Лара почему-то в этом не сомневалась.

– Александр Наумович привез с собой аптечку, – вспомнил, наконец, Джейкоб. – Я принесу – один момент.

Сама Лара первым делом расстегнула жесткий воротничок его сорочки, а после вскочила и начала поочередно отворять окна, впуская в залу побольше свежего воздуха.

– Александр Наумович, миленький, ну что ж вы… не вздумайте умирать, я ни за что вам этого не позволю!

Лара качала на сгибе руки его седую голову с прилипшими ко лбу волосами и даже думать не желала о том, что будет, если лекарство не