Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– Только два?

– Кажется, да… Я не прислушивался. Они негромко говорили. Я их и услышал-то только потому, что они прошли мимо того места, где я… сидел. Но видеть я их не видел.

– Что потом?

– Я не придал этому значения. Мало ли кто по двору ночью ходит.

– Это было возле бани? – решил уточнить Бокинфал.

– Да нет, я бы туда не дошел… Недалеко от кухни. Когда я возвращался, то заметил, что из-под закрытых ставен пробивается свет. Кто-то был на кухне. Мне это показалось довольно странным. Обычно я ухожу оттуда последним, как и в тот вечер, и закрываю за собой двери. До утра. Открывает их часто сама Тина. Открывала…

– Понятно. Дальше. – Биртон положил руку на плечо Шилоха, давая понять, что доверяет ему.

– Я попытался заглянуть под ставни, но ничего не увидел, – продолжал мальчуган слегка окрепшим голосом. – Я бы не придал этому значения и пошел к себе, но тут услышал изнутри крик. А потом кто-то как будто упал. Я очень испугался, но не сразу, а когда добежал до дверей и вошел.

– Двери не были закрыты?

– Нет, они закрываются только снаружи. Я сразу наткнулся на Тину. Она лежала так, как лежит сейчас, на спине, а под ней была кровь… много крови. Она уже не дышала.

– И кроме нее, ты никого там не заметил?

– Я был так напуган… Я решил поначалу, что мне всё это снится. Но я думаю, что если бы там еще кто-то был, я бы обратил внимание. Нет, там никого не было, вита Биртон.

– И что ты стал делать дальше?

– Я позвал на помощь…

– Ясно. Замечательно! Судя по этому рассказу, Тина сама заколола себя, крикнула и, падая, умудрилась выбросить нож так, что его до сих пор никто не нашел. Бокинфал, есть идеи?

– А ты не помнишь, Шилох, кто первым прибежал на твои крики? – поинтересовался бывший писарь с таким видом, будто только и ждал, когда Биртон предоставит ему слово.

– Вот они, – указал мальчуган на Дэки и Гаррона, стоявших позади Рэя, который невольно посторонился.

– Поясните, – повернулся к ним Бокинфал.

– Сегодня была наша очередь дежурить, – ответил Гаррон и добавил: – Мы никаких криков не слышали.

– Но вы ведь услышали, когда он позвал вас на помощь?

– Да, его мы сразу услышали и спустились, – поспешил пояснить Дэки. – Гаррон имел в виду, что мы не слышали криков до этого.

– Спустились? Это откуда? Опять вдвоем торчали на крыше?

– Вита Биртон, мы как раз менялись постами. Гаррон до того, как вы и хотели, стоял у ворот, а потом зашел ко мне, чтобы смениться. В этот момент…

– Я ничего такого не хотел, – снова повысил голос Биртон, почему-то смотревший теперь в упор на Рэя. – Я сказал, что так должно быть. Двое на воротах, один на крыше. Кто был третьим?

– Сегодня их было двое, – ответил за подопечных Рэй. – Должен был быть еще Нол, но ему прилично досталось за день, и я его пожалел.

– Почему не заменили на другого?

– Упущение…

– Хорошо, потом отдельно об этом поговорим. Так что увидели вы, когда спустились с крыши на кухню?

– Шилоха и Тину. Больше никого. Потом прибежала Тиса с той рыжей девицей. Было много крови. Тиса попыталась привести Тину в чувство, но было ясно, что это уже безполезно. Мы оставили их и побежали будить остальных. Дальше вы все знаете.

– Негусто, – заметил Бокинфал.

– На кухне есть, где спрятаться? – поинтересовался у Шилоха Биртон.

– Нет, она слишком маленькая для этого. Шкафы все забиты посудой. Нет, нельзя.

– Но там же есть выход в залу, где все едят, если мне не изменяет память.

– Да, но там тоже никого не было.

– Ты проверял?

– Вита Биртон, на кухню нельзя пройти, не миновав залы.

– А кухонное окно было закрыто ставнями, – задумчиво произнес тот. – Ладно, пошли сейчас туда и все осмотрим на месте. – Он остановился при выходе. – Мне понадобятся Рэй и Бокинфал. Остальные могут отправляться спать.

– А дежурство? – удивился такому обороту Дэки.

– Уже ни к чему. Пошли.

Валбур посмотрел на друзей. Гаррон был явно не в своей тарелке. Дэки взялся за перила лестницы, но не спешил подниматься следом за Логеном. Когда Шилох и трое остальных вышли на улицу, он состроил обиженную мину и саданул по деревяшке кулаком.

– Опять из нас сделали дураков! Говорил же тебе, не надо было соглашаться на дежурство вдвоем. Рэй нас подставил.

– Он себя подставил, не понял что ли? – огрызнулся Гаррон. – Не надо было такой шум поднимать. Сказали бы ему только, и всё. Пусть бы сам принимал решение. В отсутствие Ротрама он ведь за главного. А тут понабежали, понимаешь!

– Мы никакого шума не поднимали.

– Ага, тогда откуда бы взялась Тиса с рыжей?

– Но мы не шумели! Это у Шилоха голос, когда он орет, мертвого разбудит.

– Тину он не разбудил… Ты куда? – Вопрос Дэки относился к Валбуру, который накинул на плечи лежавшее возле двери покрывало и собрался последовать за остальными.

– Пойду тоже гляну.

– Учти, от Биртона лучше сейчас держаться подальше, – предупредил Гаррон.

Однако Валбур его не послушался и поспешил через двор туда, откуда теперь не доносилось ни одного звука, но где трепетало на ветру больше факелов, чем в остальных местах.

Дверь была открыта, и он вошел в знакомое помещение, где не так давно они все трапезничали. Голоса слышались из закутка, отделявшего залу от кухни. Туда он никогда прежде не заглядывал.

Кухня оказалась больше, чем он предполагал, и гораздо просторнее, чем можно было судить по рассказу Шилоха. Здесь толпилось много всякого люда, которого он если и видел раньше, то только мельком. Это была прислуга, жившая тут же, в главной избе. Общий гул перекрывал голос Биртона. Он призывал всех собравшихся сохранять спокойствие и, самое главное, держать язык за зубами, если они не хотят потерять место под крышей.

Попробуй, удержи их языки, думал Валбур, разглядывая собравшихся и замечая стоявшую в стороне Тису, которую, по-отечески прижав к себе, обнимал Бокинфал. Двоих-то от лишней болтовни не отвратишь, а тут их с добрый десяток. Ну да Биртону виднее. Может, они и вправду его послушают. А не послушают, так напугаются. Кому ж охота на улице оказаться. Тем более после таких хором.

Шори, рыжая подруга Тисы, была здесь же. Она стояла поодаль от всех и смотрела на Валбура. Он кивнул ей. Она отвернулась.

Тело лежало где-то там, среди народа, на полу, и он счел неуместным пробираться к нему и рассматривать. Тем более что картина