"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Артур сказал проще. – Вдруг заденут кого случайно при задержании условного террориста. Да и зрителей глава ФББ не хотел. Мы с вами зачем сюда машину-то отогнали? Чтоб подальше от общественности! Не любят они в контрразведке свои методы демонстрировать кому попало.

Мужчина всё ещё пребывал в нерешительности и продолжал сжимать ключи в руке. Артур вспомнил о важной в данный момент мелочи, что завалялась в его портфеле:

– Наверное вы переживаете, что вам не зачтут рабочий день?

– Ну так… Как бы… Вот чё: я за ключи расписывался. С меня же спросят, случись чё!

– Я у вас не просто так ключи прошу, – Радеев извлёк из внутреннего отделения портфеля бланк пустой заявки на имя главы проекта «Цербер», всегда имевшийся при нём. Внизу бумага имела проставленный штамп в виде трёхголового мифического зверя. – Вот здесь мы зафиксируем ваше участие в этих штабных играх. Давайте я сейчас заполню, что получил от вас ключи зажигания от автобуса с таким-то номерным знаком.

После составления распискиАртур получил от мужчины заветный предмет и остался, наконец, один. Водитель поверил ему и неспешным шагом направился в сторону ближайшей остановки, раздумывая, как провести неожиданно выпавший выходной.

«Если бы по этому маршруту ездили в обе стороны, я бы уже попался! – думал Радеев. – Так, он отошёл уже метров на пятьдесят. Нужно срочно трогаться! Эх, вспоминайте руки, как же эту баранку крутить? Вот же дело! Никогда не думал, что на военной кафедре в институте чему-то полезному научат!»

После того, как двигатель затарахтел, Артур пару минут повозился с коробкой передач и, наконец, поехал. Он даже не посмотрел в зеркало заднего вида, бежит ли за ним водитель: это уже было неважно. Разогнав автобус до предельной скорости, Радеев помчался к опушке леса, около которой был удобный съезд на луг. Вывернув с асфальта на поросшую травой, забытую всеми грунтовку, Артур вынужден был сбросить скорость: на бездорожье машина начала скакать. Спустя четверть часа автобус приблизился к периметру «восьмидесятки». Участок двойного ограждения из сетки рабицы с полосой «запретки» между ними был обмотан поверху колючей проволокой. Столбы с камерами и датчиками располагались через каждые двести метров, но сейчас учёного это не пугало. То, что он задумал невозможно было бы скрыть. Метров за сорок до забора, Артур вновь начал давить на газ. Набравший скорость автобус влетел в ограждение. Первый, внутренний, периметр «восьмидесятки» был преодолён, но как только передние колёса машины оказались на запретной полосе земли, прогремел взрыв, и автобус резко подскочил правым боком. Радеев моментально потерял управление: руль вырвало из рук. Учёный от неожиданности зажмурил глаза в момент подрыва мины и почувствовал, как машина стала переворачиваться, но в следующий миг всё исчезло во тьме.

***

У кровати Радеева сидел доктор. Михаил Павлович Некрасов наблюдал за своим пациентом уже несколько часов. Главврач госпиталя «восьмидесятки» был вынужден лично следить за состоянием Артура, который не приходил в себя с момента его обнаружения у места прорыва в ограде секретного объекта. Быть сиделкой, отложив все свои дела и обязанности, от него потребовал лично глава ФББ на объекте. Доктор давно уяснил себе, что с Арсением лучше не спорить. С ним лучше быть в хороших отношениях и ничем не вызывать подозрений. А то всякое бывало на «восьмидесятке».

Состояние Артура было тяжёлым, но не критическим, а главное – оно не ухудшалось, оставалось стабильным, несмотря на множественные переломы, ушибы, разрывы мягких тканей. Про лёгкие ссадины и говорить было нечего. Сплошная гематома, а не человек, лежала на кровати. К Радееву было подключено новейшее медицинское оборудование. Связки проводов, идущих от измученного тела к компьютерам, фиксировали множество жизненно важных параметров. Состояние пациента было действительно тяжёлым, но не безнадёжным.

Дверь открылась и в палату вошёл Шершенёв. Глава контрразведки «Объекта 80» был одет, как обычно, в чёрную униформу своего ведомства, на плечи накинут белый халат, в руках мужчина держал какие-то бумаги, помещённые в защитный файл.

– Как он? – спросил Арсений.

– Да, всё также.

– Ладно. Михаил, пройдёмте в ваш кабинет, есть важный разговор.

Некрасов встал и последовал за Шершенёвым. Снаружи дверь палаты охраняли двое сотрудников ФББ. Рядом с ними стоял какой-то незнакомый Михаилу мужчина в тёмно-синем костюме-двойке и белой рубашке. На вид ему было около сорока. Как только Арсений покинул палату, этот незнакомец присоединился к ним. Проходя мимо поста дежурной медсестры, главврач сказал ей: «К Радееву отправь Евсенко, пока я буду отсутствовать».

Добравшись до кабинета на четвёртом этаже, Некрасов отрыл ключом замок и впустил своих гостей. Когда дверь закрылась, Арсений начал:

– Михаил, знакомьтесь: Леонид Афанасьевич Штрассберг – временно исполняющий обязанности главы лабораторного комплекса «Объекта».

– Здравствуйте, – сказал Михаил.

– Приятно познакомиться, – пожал руку Леонид.

– Я собрал вас здесь для обсуждения вопроса о проведении хирургической операции нашему гению-беглецу, Артуру Фёдоровичу. Но для начала, Михаил, вы должны будете подписать эти соглашения об ответственности за разглашение гостайны.

– А разве…– начал было Некрасов.

– Это для особого допуска. Вы пока с таким не сталкивались. Иначе я не смогу обсуждать эти вопросы с вами.

– Хорошо, – доктор завизировал бумаги ФББ в указанных местах.

– Итак, – продолжил Арсений, убирая подписанные документы обратно в файл, – я поднимаю вопрос о необходимости проведения пересадки головного мозга Артура Фёдоровича. Я не могу дать ему сбежать, умереть или впасть в кому. Слишком уж он важен для того, чем занимается проект «Цербер». Наработки лабораторий, которыми руководил Радеев, позволяют осуществить нам такую манипуляцию.

– Но зачем? Что вам даст извлечённый мозг? – воскликнул Некрасов. – Думаете, если сумеете как-то обеспечивать жизнедеятельность этого органа, Радеев будет более живым, чем сейчас?

– Не совсем, – спокойно ответил Шершенёв. – Ваша задача будет подобрать специалистов, которым окажется по силам провести операцию. А как и зачем, сейчас вам объяснит Леонид Афанасьевич.

Некрасов перевёл взгляд на Штрассберга.

Глава 26. Излечение

1 год и 4 месяца до сигнала «Лавина»

Деревянный корабль разрезал носом морские волны. Взбудораженная водная стихия била в ответ по бортам судна. При каждом таком ударе на палубу обрушивались десятки литров брызг и пены. Тяжёлое, мрачное пасмурное небо казалось низким. Набухшие тучи будто держались на небосводе из последних сил, готовые свалиться в бушующую пучину с минуты на минуту.

«Последний день! Вот он – последний день!» – сама собой возникла мысль,