"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Рано утром он проснулся от громкого голоса из динамиков: «Подъём! Зарядка! Всем встать с кровати, расставить ноги на ширину плеч! Считаю до пяти: раз, два…» Вятенко решил не испытывать судьбу и принялся исполнять приказы. После приседаний были отжимания, затем прыжки, затем снова приседания, затем на повторных отжиманиях Глеб решил передохнуть, опёршись на руки, но не опускаясь к полу. И тут на правой голени возникла дикая боль. Мучительные судороги охватили всю ногу, до паха.

«Выполнять упражнение! Команды отдыхать не было!» – прикрикнул голос из колонок. Боль в голени резко исчезла. Глеб послушно продолжил упражнения. Когда зарядка закончилась, и команды больше не подавались, мужчина решил осмотреть ногу. Задрав широкие чёрные тюремные штаны, Глеб обнаружил на голени надёжно зафиксированный браслет.

«Вот те раз! Это когда же на меня его нацепили-то?» – удивился заключённый, но понял, что поскольку вчера он чувствовал себя плохо, то решил не снимать одежду и завалился спать прямо в ней. Вероятно, он не заметил вчера этого устройства, а нацепили аппарат ещё до того, как Глеб очнулся. Из динамиков полилась музыка.

«Музыка в колонии для пожизненных?!»

Негромко играла ненавязчивая мелодия. В это Глебу тяжело было поверить, но это происходило. Когда звуки смолкли, в камеру принесли обед. Процедура происходила абсолютно как вечером, только тарелок было две: суп и второе с небольшой порцией салата, наваленного прямо поверх котлеты. Через час после обеда дверь камеры открылась и, наконец, Глеб увидел сотрудника. Это был явно не «гсиновец». У этого «продольного» форма была полностью чёрной. На голове полевая кепи, на ногах облегчённые берцы. Эмблема на рукаве сотрудника напоминала круглый щит с мечом поверх него. «ФББ? Не думал, что к ним попаду. Ща точно начнётся…» – безрадостно подумал Вятенко.

«Руки за голову, из камеры на выход», – произнёс «барабашка». Конвойный вёл Глеба недолго, оказалось, что не на избиение, а на прогулку. Прогулочный дворик располагался в монолитном приямке больших размеров. Там могло бы поместиться больше десятка человек и места осталось бы ещё достаточно. Вместо потолка решётка, над ней навес из поликарбоната, над ним маскировочная сетка. Дворик был ниже земли, подобно громадной яме, в которую Глеба посадили за все его прегрешения. Но, впрочем, не его одного. По центру дворика на корточках сидел мужчина лет тридцати. На его голове отрастали редкие волосы. Глубокие залысины начинались у бледного лба. Тощее, неприятное лицо с изучающим, мерным взглядом. Сквозь расстёгнутый чёрный ворот робы на зэке виднелась какая-то синяя татуировка, расположенная на груди. Заключённый опирался на бетонный пол всей стопой, бледные руки с пропитанными табачным дымом ногтями он широко раскинул кистями вперёд, умостив локти поверх коленей.

– Здорово, – буркнул Глеб. Он не хотел проявлять агрессию с порога, но вид заключённого ему крайне не понравился, и полностью сдержать досаду от пребывания во дворике с таким человеком он не смог.

– Здоровей видали, ёпта, – отозвался мужчина, немного улыбнувшись. – Как звать? Кем сюда ехал?

– Глеб. Мужик.

– А погоняло?

– Нету. А ты кем будешь?

– Я – Валера Окунь. Смотрящий в камере был, но я так... Просто придерживаюсь понятий, в «блаткомитет» не рвусь. А как так без погоняла-то?

Глеб ухмыльнулся:

– Просто не дали и всё.

– Так неправильно. Будешь Косец, мля. А чё, у тебя ведь глаз всё равно направо гулять ходит.

– Пусть так, – не стал спорить Глеб. Когда не смотрелся в зеркало, Вятенко забывал про свою особенность: небольшую скошенность левого глаза.

– Ну располагайся, что ли. Вижь, мля, скока места?! Одни мы тут.

– Вообще больше никого? – удивился Глеб.

– Неа. Ты сюда за какую благодать заехал?

– Так. Беспорядки в одном городке были, а меня до кучи взяли. А ты?

– И я так же. Домой пьяный возвращался, не ту дверь открыл, а на меня проникновение в «барабашкину» квартиру и разбой оформили.

Окунь всё ещё смотрел на Глеба с недоверием, оценивая, но уже без вызова. Валера цыкнул, сплюнул сквозь щёлку в зубах, затем спросил:

– Жена или девушка есть?

– Нет.

– У меня тоже нет, но баб много. Ты вот на своём районе захаживал к тёлочкам?

– Не, не…

– Мля, а я кайфануть так всегда самый первый. Как щас жопу Ленкину помню. Заходишь за пивасом…

Оставшийся час Глеб был вынужден слушать о похождениях Валеры Окуня по всем падшим женщинам какого-то там областного центра. Этот зэк оказался тем ещё треплом. Видимо, одиночная камера очень давила на психику Окуня, из-за чего теперь он болтал без умолку. Глеб особо не вслушивался в то, что нёс Валера: там всё было бесхитростно, пошло и однообразно. По завершению «прогулки» Окунь даже пожал Глебу руку со словами: «Давай, пацан! Завтра свидимся».

Через пару часов после возвращения Глеба с прогулки, надзиратель открыл окошко в двери камеры:

– Вятенко, литературу получи!

Глеб соскочил с кровати. «Продольный» выдал ему томик зарубежных классиков, писавших приключенческие рассказы. Выбора никакого не было, так что оставалось развлекаться тем, что дают. Следующие два дня прошли по такому же расписанию, а в свободные часы Глеб читал книжку. Как он понял со слов Окуня, литературы тут немного и их забирают через каждые три дня. Почему – неизвестно. И лишь на четвёртые сутки пребывания в этой странной колонии распорядок дня резко изменился. Завтрак дали скудный: варёное яйцо, кусок хлеба и вода. Музыку не включали. Через час после завтрака дверь камеры открылась, через неё вошли два сотрудника ФББ: «Заключённый, лечь на пол!»

Но избиения не произошло, пыток тоже. Глеба отвели к лифту, который располагался недалеко от входа в «прогулочный дворик». Грузовой лифт опускался непривычно медленно. «Мы едем под землю? Что же это за такая чудная колония? Что там со мной будет? А что, если там какой-нибудь склад вредной дряни, а осужденные используются в качестве живых роботов? Поэтому и не били – подольше протяну. Я выживу тут вообще?» – мрачно раздумывал Вятенко. Внизу оказалась платформа, похожая на урезанную версию тех, что Глеб видел в столичном метро. На путях тоннеля стоял поезд из одного вагона. Внутри их ждали двое «эфбэбэшников», охранявших Валеру Окуня. Заключённых посадили рядом друг с другом на сидения с откидной рамой, напоминавшей