Вперед в прошлое 14 - Денис Ратманов

было по нынешним меркам дорого-богато. Донеслись ахи-вздохи, друзья начали рассаживаться по местам. Только Каретниковы остались невозмутимыми, потому что понимали меня. Понимали, что это не попытка выпендриться, просто я хочу, чтобы мой лучший друг на день рождения чувствовал то же, что и я — на свой.

Когда-то мне казалось, что Каретниковы сказочно богаты, у них есть видик и трехкомнатная просторная квартира, теперь понимаю, что это очень мало. Просто время проклятое — богатым кажется тот, кто себе в мясе не отказывает. Такой день рождения родители никогда Илье не сделали бы, не по карману он им.

Гаечка повисла на мне, шмыгнула носом и шепнула:

— Это вот все — и мне тоже? — Обернувшись, она уставилась на стол. — Да я… я и не мечтала о таком! Точнее, только и мечтала. Это лучший мой день рождения, спасибо-спасибо-спасибо! — И поцеловала в щеку, а когда поняла, что сделала, вспыхнула, отстранилась и пошла к девчонкам.

Взрослые уселись вместе, девочки — тоже, Лика не пыталась к ним прибиться, держалась меня, а оробевший и не похожий на себя Памфилов крутился около нее. Подарок Гаечке она вручила — та обрадовалась, она просто светилась от счастья.

Зазвенела посуда, зашипела открываемая «Кола» — на нее налетели в первую очередь. Аня и Яна начали разносить горячее. Наташка, Боря и Каюк в помещение ворвались вместе и ринулись к Илье, тот съежился и закрыл ладонями алые уши.

Подождав, пока все рассядутся, я встал, поднял стакан компота и сказал:

— Друзья, минуточку внимания!

Все замерли, я продолжил:

— У нас сегодня два события, дни рождения моих друзей. Мужчины Кавказа называют друг друга братьями. Если человек хороший — брат. Если что-то надо — тоже брат. Это слово подхватила дворовая шпана и обесценила, потому его говорят или с осторожностью, или — только в определенных кругах. Но нас это не касается, лично для меня слово не девальвировало, брат — самый близкий человек, тот, за которым в огонь и в воду. Илья, за тебя! Ты мой брат по духу. Я счастлив, что судьба свела меня с тобой.

Гости загудели, принялись чокаться, накладывать себе горячее. Я не садился, ждал, пока они угомонятся, чтобы поздравить Гаечку. Никто и не думал затихать, потому я постучал вилкой о стакан.

— Друзья, еще пара слов! О человеке талантливом, способном, ярком. Саша, речь о тебе. — Гаечка залилась румянцем и оцепенела, сраженная пробудившейся социофобией. — Не понимаю, как мы могли раньше не дружить? А теперь ты мне как сестра. С днем рождения!

И опять звон стекла и галдеж. А у меня — то же чувство, что после разборки, будто я что-то сделал не так. Но вскоре оно прошло. Я разглядывал счастливые лица, казалось, даже у Мановара фингал под глазом светится, и понимал, что моя миссия выполнена, друзья счастливы — это единственное, чего мне хотелось добиться.

Глава 18

Плюс восемь лет

Воскресенье принесло хорошие новости. Сергей нашел столярку, где могут сделать качественные стеклопакеты за пятьдесят баксов. Правда, случится это небыстро, потому что там работают только два человека. Он взял на себя смелость и заказал четыре стеклопакета Вере в дом — посмотреть, насколько будет хорошо. Такие, как мы обсуждали: из качественного дерева, двухкамерные. Не хотелось бы ставить эксперименты на человеке, который мне дорог, но все уже обговорено, и я не стал возникать. В конце концов, размер рам у нас одинаковый. Вряд ли сделают совсем плохо, скорее — для непритязательного клиента, как у всех. Тогда стеклопакеты пойдут в гараж, котельную и туда, где теплопотери некритичны.

Хотя, если задуматься, каким рукозадым должен быть мастер, чтобы они стали критичными, когда там три стекла? От бедности своей в частные дома часто устанавливают окна, где стекло — одно, а на зиму забивают их пленкой, чтобы не сифонило. У бабушки в летней кухне такое, и у Лидии на даче. Надо будет ближе к зиме поменять им стеклопакеты.

Мы прошлись по стройке, я поговорил с Алтанбаевым насчет Силина, попросил взять его под опеку — Егор возражать не стал. Потом Сергей похвастался домом Веры, пообещал подналечь и управиться к июлю, когда поедут отдыхающие, и Вера сможет его сдавать, чтобы вернуть мне долг. Не хочу, чтобы она чувствовала себя обязанной, вижу, как ее это гнетет.

Только после этого пусть занимаются гостевым домиком, я уже понимал, что работы много, к осени бы управиться. Расплатившись с Сергеем, я вспомнил кое-что важное, вернулся на свой участок, собрал Алтанбаевцев и объявил:

— Вы все знаете, что Наташа — актриса, да?

Глазки у парней заблестели, как у голодных при обещании обеда.

— Так вот, — продолжил я, — она играет в пьесе «Фауст». Роман такой есть, автор — Гёте…

— Гы-ы, Гё-оте! — Похоже, Зяма впервые услышал о Гёте.

— Он немец. «Фауст» — роман. Так вот местный талантливый режиссер сделал из него пьесу. Они с осени репетировали…

— А про что там? — заинтересовался Алтанбаев.

— Про любовь? — усмехнулся Крючок.

— Немного — про любовь, но больше — про дьявола, — объяснил я. — Короче говоря, репетировали и готовились очень долго, премьера будет четырнадцатого мая, в субботу, в шесть вечера. Наташа вас приглашает и передала пригласительные…

— Про дьявола интересно, — оценил Хулио. — А то пошел как-то, а там нудятина.

— Ты — и в театр? — удивился немного округлившийся доходяга-Понч.

— А чего сама не пригласила? — в голосе Алтанбаева звенела обида.

Крючок встал на защиту всеобщей любимицы:

— Непонятно что ли: репетирует!

Пока они переговаривались, я достал напечатанные пронумерованные билеты, раздал и поспешил на базу, потому что сегодня нам предстоит репетировать приветствие перед тем, как показывать его учителям. Если «вэшки» нас превзойдут, на конкурс поедут они, а мне нужно выступить перед большим количеством народа с позитивным посылом, прокачать суггестию.

Вообще, надо бы и дальше сценарий писать, потому что уже скоро игра, но почему-то все уперлось в Гаечкину песню. Похоже, ее придется переделывать коллективно.

Еще сегодня должна прийти Баранова и Райко, которых нам навязала Еленочка. Прямо к нам на базу! И тут я словил то, что называется когнитивным диссонансом. Прошлый я готов был костьми лечь, чтобы не дать осквернить базу гнилью, пусть даже и бывшему. А я из будущего радовался, что они увидят, как мы круто тусуемся и дружно живем, проникнутся и захотят быть нормальными людьми, а не Пацюками.

Если нет, так ничего страшного, не навсегда же они к нам.

Правда, делать им на репетиции совершенно нечего. Разве что гопников