Вперед в прошлое 14 - Денис Ратманов

лето, чтобы от нас избавиться. Наверное, только Илона Анатольевна пойдет с удовольствием, она обладала редкой эмпатией и понимала, что в таких выступлениях — все мы. Мы готовились, старались, и нас нужно поддержать.

Одно было понятно: никто не рассчитывал смеяться, все, кроме англичанки, собирались отбывать срок. Если насмешим такую публику, значит, представление удалось.

На физре Витюша Аркадьевич, скотина рыжая, угрозу свою выполнил: погнал весь класс бежать три круга по большому стадиону. А поскольку чуть раньше он сказал, из-за кого такое наказание, Попова, Белинская и Семеняк устроили бойкот и ушли с урока.

Было обидно и очень хотелось всунуть в какую-нибудь сценку зловредного физрука. Зато отвлеклись немного, взбодрились и разозлились. Правда, вспотели, ну ничего, пусть физрука благодарят за газовую атаку, которую устроит десяток потных подростков!

Еленочка ждала нас возле подсобки, выдала вещи. Мы разобрали свои. Памфилов спросил растерянно:

— А переодеваться где? Сразу или потом?

Кабанов хлопнул его по спине:

— Ден, не тупи! Жеребьевка же будет. Если они первые, переоденемся потом.

Подошли девчонки, и Гаечка пожаловалась:

— Виктор Аркадьевич нас до полусмерти загонял! Зачем он так?

Еленочка пожала плечами.

— Никто же его не заставлял нас смотреть! — возмутилась Лихолетова.

Она еще раз пожала плечами. Видимо, его именно заставили. Остальные отказались.

Следом за ней мы направились в кабинет биологии, там уже прохаживался дрэк, ему, наоборот, было любопытно, что мы напридумывали, его глаза горели. Ден прошелся вдоль доски, оценил свободное пространство, почесал в затылке и вынес вердикт:

— Места очень мало, надо сдвинуть парты. — Он глянул на дрэка. — Вы не переживайте, мы потом на место все вернем.

— Делайте что хотите, — устало проговорила Еленочка, опускаясь на учительский стул.

— Где будет стол жюри? — спросила Баранова.

Мы засуетились, освобождая пространство возле доски. Сдвинули три стола для судей, поставили их подальше, у стены напротив доски. «Вэшкам» места не оставили, чтобы они присели.

Вошли Верочка и огромная Инна Николаевна. Математичка со скучающим видом уселась в середине судейского стола, Верочка подошла ко мне. Вот теперь целительный эффект возымел действие! Я наполнился уверенностью, что все будет замечательно.

— Паша, мне Сергей сказал, что посоветуется с тобой насчет окон… — прошептала она. — Там цены ужасные. Что ты решил? Может, поставим те окна, которые попроще? Ты ж двухкамерные заказал, сто долларов — это фантастическая сумма!

— Пятьдесят, — улыбнулся я. — Вера… Ивановна. Если делать, то хорошо. Летом отдыхающие все окупят, не переживайте. Вам уже ванную комнату делают, так что скоро новоселье!

— Не знаю, как благодарить…

— Только судите честно, пожалуйста…

Илона Анатольевна пришла со своими галдящими «вэшками», всего шесть человек, не то что нас — целая толпа. С собой у них были только школьные сумки, никаких костюмов и декораций.

Альфа «вэшек» Аня запорхала по кабинету, принялась рассаживать учителей, облизывая каждого. Гаечка наблюдала за этим морщась.

Последним пришел физрук, демонстративно зевнул, занял место с краю, возле директора. Таня достала из потрепанной сумки картонки с оценками, разложила на столах. Все по-серьезному, прямо как в настоящем КВН! После нашего выступления они будут поднимать таблички с оценками, да не пять баллов, а целых десять!

— Спасибо, — улыбнулась Илона Анатольевна.

Наши оцепенели, ощетинились, напряглись. Так дело не пойдет. Сейчас начнут все ронять, тушеваться и забывать текст, а когда чувствуется натянутость, юмор кажется фальшивым. Если поёшь разухабистую частушку, весь зажатый, какой бы заводной она ни была, не смешно. Потому я собрал наших в кучку и погнал в коридор.

Внушение не подействует, оно начинает работать только на следующий день. Но как-то надо их завести, а то только Лихолетова бодра и весела, это ее постоянное состояние.

— У кого-то с собой есть молоко? — спросил я.

Ребята захлопали глазами.

— Скиснет от ваших лиц. Ну е-мое, вы же не на суде. Тут наши учителя, и совершенно некого стесняться. Любую лажу можно обсмеять, и это будет не неловко, а смешно. Мы пришли сюда подурачиться. Выходим — и дурачимся, а не изображаем. Ден, ну ты-то чего? Просто будь собой.

Рамиль криво усмехнулся и проговорил с кавказским акцентом:

— Труба шатал, портфель вертел!

— Вот! — улыбнулся я.

Памфилов передернул плечами и выдал:

— Бежал шакал, в трубу нас… устал.

Донеслись смешки. Гаечка подхватила:

— Не надо тут поганых врак, то не шакал был, а собак!

— Прекрасно, дай пять! — Я хлопнул Гаечку по ладони. — Мы любим ржать? Ну? Громко!

— Да! — грянули все, я хлопнул в ладоши и выдал экспромт на мотив военной речевки:

— Мы пришли сюда поржать, будем смехом заражать!

В коридор выглянула злая Еленочка.

— Чего орете? Уроки у второй смены, быстро в класс!

— Погнали! — воскликнул я, оглядев повеселевших друзей. — Помните? Смехом заражать! Рассмешить физрука — это вызов!

Теперь все точно должно получиться!

Глава 20

Остаться должен кто-то один

Первым выпало выступать «вэшкам», которые не тряслись от страха, как мы, а, напротив, пылали гневом праведным. Пока мы компактно размещались возле отодвинутых столов, четыре их девчонки повязали на глаза разноцветные повязки: синюю, фиолетовую, красную и оранжевую, и я понял, что будет дальше. Получается, все девчонки у них, а парни у нас.

Впереди встали Аня с Таней, а будущие ниндзя-черепашки построились за их спинами, эта четверка не блистала талантами, две девчонки занимались танцами, а малышки Голышева и Токмакова — акробатикой. И я снова понял, что воспоследует, скрипнул зубами.

Подождав, пока учителя будут готовы внимать, Аня сделала шаг вперед и сказала:

— Здравствуйте. Сейчас мы покажем наше приветствие. В субботу мы получили вызов, и у нас не было времени, чтобы хорошо подготовиться. Потому костюмов и спецэффектов, как у параллельного класса, который уже две недели готовится, у нас нет. Но вы же можете представить, да?

— С-сучка, — одними губами прошептала Саша.

Ну да, хитрая змеючка, в изворотливости ей не откажешь: сумела нас выставить в невыгодном свете. Типа у нас большое преимущество, а мы бедненькие, так что давайте, жалейте, накидывайте очки.

— Начинаем! — объявила Аня и обратилась к учителям: — Представьте, что на нас безразмерные футболки, кепки, сдвинутые набок, и широкие рэперские штаны.

— Рэп — кал, — скривился Мановар.

Прошлый я считал так же. Взрослый я понимал, что корни подобной вражды там же, где и у войны районов — в стволе головного мозга, ответственного за инстинкты, а музыка — маркер в системе распознавания свой-чужой. Чужой? Его надо изгнать с нашей территории. Нет плохих музыкальных направлений, есть бездарные исполнители, а то, что не нравится лично нам, не говорит о том, что это что-то действительно негодное.

— Йоу, —