Вперед в прошлое 14 - Денис Ратманов

— Обращайся, как тебе угодно, во мне одинаковый процент мужского и женского, когда у вас война, женское перевешивает, но на долю процента.

Значит, я был прав — это некое подобие ноосферы, человечество в одном лице, вобравшее в себя частицу каждого из нас, и, если существо… буду все-таки считать, что это она. Если она болела, значит, больно все человечество.

— Я, кажется, понял. Выходит, ты зависишь от нас, а не наоборот.

Она многозначительно улыбнулась.

— Почему же? Мне уже достаточно лет, чтобы что-то сделать для вас. Но я не могу, мне нужен кто-то… проводник с достаточно сильной волей. Я хочу жить, потому делаю, что могу, то, что ты готов принять. Ты ж заметил, да?

Я вспомнил таинственные подарки и кивнул.

— А имя у тебя есть?

— У меня миллион имен, но ты, если хочешь, можешь дать особенное, свое.

Блин, мне позволено дать имя самому могущественному на земле существу?

— Но́о, — сказал я, не решаясь забрать лавры у Вернадского, ведь это он ее предсказал.

— Но́о, — повторила она, пробуя слово на вкус. — Мне нравится, в нем что-то знакомое.

— Почему ты не поможешь мне больше, тем самым не ускоришь процесс излечения? — спросил я.

— Нельзя нарушать баланс. Нельзя это делать быстро. Ты пока хорошо справляешься. И еще, подарки — это больше, чем ты думаешь. Выбирай самых достойных, а не самых дорогих сердцу, и все получится.

Меня пожалели, не стали будить посреди ночи, и я проснулся утром по будильнику. А может, мне все это привиделось под утро. Комната светилась золотом утреннего солнца, на улице заливались птицы, и это не вязалось с нестерпимым холодом в квартире. Ежась, я прошлепал к батарее, потрогал ее: ну да, отключили отопление. Так всегда делают перед заморозками. Только бы не приморозило, вон как все цветет и колосится!

Лето близко, как же хорошо! И вообще хорошо! Казалось, меня разорвет от эмоций, потому я позвонил Илье и договорился встретиться немного раньше. Для этого придется ехать на мопеде и прятать его на базе, ну да ладно.

Боря со мной ехать отказался, и хорошо, быстрее доберусь, а то, когда нас двое, Карп еле ползет.

Илья ждал возле шелковицы, один, подставлял лицо солнцу, щурился. Увидел меня, и беззаботность слетела с его лица.

— Седьмого марта тридцать четвертого! — выпалил я, заглушив мотор.

Илья нахмурился и выдал странное:

— Ну что, круто! Это нам будет по пятьдесят пять лет, ничего себе деды!

— Вполне себе бодрые мужчины, — не согласился я. — Если правильно жить и за собой следить, то в этом возрасте будешь чувствовать себя нормально.

— И почему дата сдвинулась? Из-за того, что вы не выиграли по-настоящему и пожалели «вэшек», которые, кстати, этого не заслужили?

— Да. Вот такое надо делать чаще. Кстати, не заслужила только Аня, но другие-то при чем?

Илья потер переносицу.

— А если я тоже начну искать, где бы чего хорошего сделать, это поможет тебе? Всем нам?

— Теперь — точно поможет, — кивнул я.

Очень хотелось рассказать о том, что ноосфера существует, но я чувствовал: пока нельзя. Как мне нельзя было знать, какие перспективы откроются со временем.

Один вопрос не давал покоя: подарки — что это? Действительно ли только победа на ринге и поступление в ГИТИС, или нечто большее? И если второе, то что именно? Я очень надеялся получить ответы на эти вопросы.

* * *

Пожалуй, это была самая спокойная неделя моей новой жизни. Я мог просто жить и постигать новое. Или непостигнутое старое — это как посмотреть. Уже будучи взрослым я понял, что много упустил, отказываясь участвовать в школьной самодеятельности. По сути, отрезал себя от целого пласта переживаний, нормальные люди несут воспоминания о них с собой сквозь всю жизнь, согреваются ими, когда холодно. Вот и мне теперь есть чем согреться.

Запущенные мной процессы двигались по накатанной: дед передавал товар из Москвы, Толик развозил переданное по точкам, в том числе заезжал в автомастерскую, бабушка поставляла продукты в кондитерскую, Толик вез Лидию на рынок вместе с готовыми пирожными и ехал домой. Раз в неделю, в пятницу днем, он заезжал к Каналье в автомастерскую, и тот оставлял все свои дела, проверял машину, потому что очень важно, чтобы она была на ходу.

Кондитерская, усиленная пекарным шкафом и Лидией, медленно развивалась, и понемногу увеличивался оборот — но не за счет пирожных, за счет заказных тортов. Из заказывали по 5 — 10 штук в день, а стоили они от восьми тысяч до плюс бесконечности. Когда Вероника создавала что-то новое, Боря приходил фотографировать кулинарный шедевр, и увеличивался ассортимент того, из чего будут выбирать клиенты.

В выходные армяне собрались гулять свадьбу и заказали гигантский торт, с декором и фигурками жениха и невесты, так Лялины всей семьей Веронике помогали, зато стоил такой торт семьдесят пять тысяч. Вероника разнообразила меню различными желе и муссами, добавила корзиночки просто со сгущенкой, шарлотку кусками — все это имеет низкую себестоимость, соответственно, можно продавать такие сладости по пятьсот рублей, как хлеб.

Пока все прекрасно, идет медленный рост, но скоро, через месяц-два, наступит стагнация, которая может продержаться месяц, а может — полгода, после чего начнется регресс и падение прибыли. Если не развиваться и не усиливать мощности, бизнес или будет дрейфовать от праздника к празднику, или вернется в изначальное состояние. Но пока об этом думать рано. Однако помещение под пекарню подыскивать уже надо — вдруг что-то дельное подвернется. И также стоит задуматься о легализации в налоговой, скоро бизнес станет заметным.

Больничка тоже медленно развивалась. Гайде по средам и выходным приглашала узких специалистов, и люди к ним шли. В итоге в апреле я вложил всего двадцать пять тысяч. Если так дальше пойдет, в мае выйду в ноль, а потом начнется плюс, и можно эти деньги откладывать, чтобы покупать простенькое оборудование. Новое и современное стоит, как два моих бизнеса, и покупается за границей, так что пока о нем думать рано.

Главное, что мама была довольна и ходила на работу с радостью. Что касается Квазипупа, мы с ним старались друг друга не замечать. Единственный раз наши интересы пересеклись, когда в кондитерской начала заканчиваться мука, и я попросил маму заказать три мешка и привезти по указанному адресу. Мама пообещала выторговать у мужа хоть что-нибудь, но я предполагал, что не получится — он знал, для кого эта мука, и ни копейки не уступит.

Ну