Парторг 3 - Михаил Шерр

— Аннечка, на тебя я смотрю не угодишь. Ну этот-то чем плох. Он же живую и мертвую воду даже может принести. Иван же скоро вешаться пойдет, — Беляев говорил чуть ли не со слезами в голосе.

— Товарищ не подходит только по одной причине. Снабженец он, не спорю, от бога. Но не чист на руку. Под монастырь подведет нас всех. Сам в итоге выкрутится, а мы с тобой отвечать будем. Тебе напомнить фамилии его начальников, расстрелянных перед войной, а до этого посаженных на долгие годы? — Анна Николаевна говорила так жестко, что у меня возникла ассоциация, что у неё в руках, наверное, еще и розги, которыми она того и глядишь начнет сечь своего начальника. — Хочу тебе напомнить наш разговор, когда ты позвал нас с Зоей к себе на работу: никаких подозрительных личностей. Мне лично тридцать седьмого было достаточно. Тебя тогда благодаря молчанию Виктора не тронули, а я достаточно походила в НКВД. Коснись чего, я пулю в лоб себе пущу, рука не дрогнет, но мои на кого останутся?

Голос Анны Николаевны зазвенел. Я просто не мог себе представить, что она так может говорить. Всегда такая сдержанная, спокойная, а тут прорвалась боль, которую она носила в себе все эти годы.

— Если будешь настаивать, то тебе придется выбирать, или мы с Зоей или типы, подобные этому.

Чтобы не спалиться, я быстро встал за шкаф в приемной, и Анна Николаевна, выскочившая из кабинета Беляева, меня не увидела. Она прошла мимо, вытирая глаза платком, и скрылась в своем кабинете.

И сейчас, увидев, как с каким-то обреченным видом наш главбух открыл свою рабочую тетрадь, я подумал, что мне надо срочно поговорить с Анной Николаевной и в конце концов решить эту застарелую кадровую проблему.

— Вы, Георгий Васильевич, очень верно подметили намечающуюся проблему нехватки строительных материалов, в первую очередь цемента и кирпича, — начал Иван Иванович своим обычным тихим голосом. — Я не подвергаю сомнению ваше решение использовать старинные технологии приготовления строительных смесей, но на восстановлении некоторых объектов, не говоря уже о новом строительстве, их использовать нельзя. Конкретно на каких и почему, полагаю, объяснять не надо.

Он перевернул страницу в тетради и продолжил:

— При нынешних темпах работы мы можем обеспечивать фактически только бесперебойное снабжение двух восстанавливающихся объектов: дома Павлова и дома НКВД. Все остальные объекты, я имею в виду передаваемые нам восстанавливающиеся детские сады, школы, здания технических училищ, институтов, медицинских учреждений и прочее, на голодном пайке. Реально фондов на это все нет и раньше середины июня не предвидится.

Иван Иванович говорил достаточно тихо и монотонно, практически без каких-либо эмоций, и от этого все сказанное им воспринималось очень обостренно. В кабинете воцарилась тишина, все слушали, понимая серьезность ситуации.

— Материальные фонды, выделяемые на восстановление частного жилого сектора, также во многом только на бумаге, — продолжал он после небольшой паузы по-прежнему тихо, монотонно и беспристрастно. — Такая же картина с банальными гвоздями, сантехникой, электрооборудованием. Ничего этого в стране просто нет, жуткий дефицит практически всего. Финансово это обеспечено, спору нет, более чем достаточно.

Иван Иванович протянул мне две справки. Одна о наличии материалов по всем необходимым позициям и оценке перспектив поставок, а что за вторая я сразу не понял и вопросительно посмотрел на него.

— Это, Георгий Васильевич, выполнение сотрудниками ОКСа моего поручения о перспективах местного производства, реального и, — главбух замешкался, подбирая корректное слово, — перспективного. Как видите, нет даже перспектив на организацию местного производства необходимых электрических кабелей и проводов и конечно цемента, я имею в виду в первую очередь портландцемент.

Я быстро пробежал глазами по справке. Картина действительно безрадостная. Цифры говорили сами за себя: дефицит по всем позициям составлял от пятидесяти до восьмидесяти процентов от необходимого.

— А как обстоят дела в Михайловке? — я всё порывался съездить туда, но это практически целый день, а такая роскошь пока не позволительна, тем более, что реально на положение дел на строительстве тамошнего завода я повлиять никак не могу.

— Разрешите, Георгий Васильевич, я вам отвечу, — Тося как школьница подняла руку и вся зарделась от своей неожиданной смелости.

— Пожалуйста, если вы владеете ситуацией.

— Владею, — смело ответила девушка, и тут же затараторила, стараясь выговорить всё как можно быстрее, пока не передумала. — В Михайловке организован местный черкасовский штаб и там уже работают целых семь бригад, в которых сто семь человек. Пять из них на строительстве завода. Им в местном райкоме комсомола посоветовали отчитываться перед нами, поэтому у меня есть информация о состоянии строительства заводов. Вот, — девушка протянула мне лист бумаги, на котором каллиграфическим почерком было выведено слово «Справка». — Это вчера вечером с оказией привезли.

Я взял справку михайловского черкасовского штаба и быстро пробежал глазами. Документ был составлен грамотно, с конкретными цифрами и датами.

— Читаю сделанный вывод о положении дел на двенадцать ноль-ноль вчерашнего дня, — произнес я вслух. — Работы по строительству цементного завода, Себряковского карьера и кирпичного завода ведутся с опережением графика, установленного Наркоматом строительства СССР. Коллективы строителей взяли на себя обязательство выдать первую продукцию, цемент марок, необходимых Сталинграду, не позднее первого июня 1943 года и в полном объеме начать выполнение плановых заданий не позднее первого июля. Выпуск первых партий кирпича ожидается к середине июня.

— Ну, — довольно заулыбался Иван Иванович, и на его усталом лице появилось выражение облегчения, — это решение проблемы, если конечно товарищи сдержат данное слово и не подведут.

— Сдержат и не подведут, — угрюмо ухмыльнулся Кузнецов. — Не сомневайтесь. С них спрос такой, что сдержат.

Я посмотрел на Степана Ивановича. Он сидел с непроницаемым выражением лица, но в глазах читалась уверенность. Он явно знал, о чем говорит.

— Хорошо, — развивать эту тему резонов нет, и я решил закрыть её обсуждение. — А с проводами будем думать. Есть у меня одна сумасшедшая идея.

Еще в кабинете Андреева, когда он сказал про иностранные образцы, которые можно собрать на развалинах, я подумал, что вполне можно было бы включить в наши «протезные» требования поставки в Сталинград кабельной продукции. И сейчас я решил сегодня же попросить разрешения обратиться с этой просьбой к Маленкову. Попытка не пытка, а вдруг выгорит. Но говорить об этом я пока никому не буду.

Я открыл свою рабочую тетрадь и написал «звонок сегодня М.» и повернулся к Кузнецову.

— А теперь вам слово, Степан Иванович.

Главный инженер треста бросил взгляд на разложенные перед ним бумаги и начал говорить уверенно и четко.

— Нам передается девятьсот пятьдесят семь человек.