Последний Хранитель Империи 3 - Сергей Леонидович Орлов

связан с твоим Покровом, — Фазиль поднял книгу, и она начала светиться в его руках мягким голубоватым светом, похожим на отблеск луны в чистом горном озере. — Это не просто книга — это живой артефакт, созданный специально для твоего рода. Он может стать проводником, каналом для твоей дремлющей силы.

Белый туман сгустился вокруг джинна, закружился спиралью, словно миниатюрная галактика, в центре которой парил Кодекс. Фазиль положил обе ладони на книгу, его пальцы засветились изнутри, и я увидел, как по его венам течет странная субстанция — жидкое серебро с медными прожилками, мерцающее собственным внутренним светом. Эта светящаяся жидкость стекала с кончиков его пальцев на обложку, впитываясь в кожу переплета, словно вода в иссохшую почву.

— Я вкладываю часть своей сущности в этот артефакт, — произнес он голосом, в котором слышалось напряжение. — Моя сила будет поддерживать твою собственную магию, словно костыль для сломанной ноги, пока она не окрепнет достаточно, чтобы стоять самостоятельно.

Кодекс вспыхнул ярким светом, похожим на миниатюрный рассвет. Мы невольно зажмурились, а когда снова открыли глаза, книга преобразилась — обложка приобрела глубокий сапфировый оттенок, а по краям появилась тонкая серебристая вязь, складывающаяся в сложные узоры, которые, казалось, двигались, если смотреть краем глаза.

— Вот, — Фазиль протянул мне Кодекс, его руки слегка дрожали от усилия. — Каждый вечер открывай его и держи в руках не менее получаса. Представляй, как энергия перетекает из книги в твоё тело, питая медальон-татуировку. Это подобно тому, как садовник поливает молодое дерево — постепенно, день за днём, твоя магия будет возвращаться.

Я принял книгу и ощутил, как по рукам разливается тепло — мягкое и проникающее до самых костей, будто я держал не древний фолиант, а кусочек летнего рассвета, запечатанный в кожаном переплёте.

— А как насчёт Александра? — спросил я, невольно прижимая Кодекс к груди, словно это могло вернуть связь с исчезнувшим предком. — Он вернётся?

Фазиль прикрыл глаза, морщины на его лице стали глубже, будто он всматривался в далёкое будущее сквозь завесу времени.

— Дух твоего предка переплетён с твоим Покровом, как корни двух древних деревьев, — произнёс он наконец. — Когда магия восстановится, он должен вернуться. Но путь будет долгим.

— Сколько именно? — я подался вперёд, жадно ловя каждое слово.

— Точно сказать невозможно, — джинн покачал головой. — Это зависит от силы твоей воли, от усердия, с которым будешь следовать моим инструкциям. Недели, месяцы… возможно, год или два.

Я судорожно сжал Кодекс. Год без магии, без привычного ворчливого голоса в голове… Пустота внутри казалась бездонной. Но выбора не было — лучше долгое восстановление, чем вечность без дара.

— Спасибо, — мой голос звучал непривычно хрипло. — За всё, что ты сделал.

Фазиль улыбнулся, но его фигура уже начала таять, теряя плотность, как утренний туман под лучами солнца.

— Что происходит? — Филя вскочил на ноги. — Ты исчезаешь?

— Вложив часть свою силу в Реликт, я истощил свои силы, — голос джинна звучал всё тише, словно из глубины колодца. — И теперь мне нужен покой…

— На сколько? — встревоженно спросила Рита.

— Десять… двадцать лет — не важно, — силуэт Фазиля растворялся в воздухе, как дым от потухшей свечи. — Я вернусь и возрожу храм первоначальной магии. Восстановлю то, что было утрачено…

Последние слова растаяли эхом, и джинн исчез, оставив после себя лишь белёсую дымку, которая медленно стекла в запечатанный бассейн, словно вода, возвращающаяся к истоку.

Мы стояли молча, пытаясь осмыслить произошедшее.

— Вот это поворот, — наконец выдохнул Филя. — Сила джина в книжке. Прям как в старых восточных сказках…

— Надеюсь, его план сработает, — пробормотала Рита, сжимая мою руку. — Не представляю тебя без магии, Сеня.

— А я уже начал, — я улыбнулся, стараясь выглядеть беззаботным. — Может, это и к лучшему. Поживу как нормальный человек, без всех этих… сверхъестественных проблем.

Шейх Ахмад, всё это время молча наблюдавший за происходящим, с видимым усилием поднялся на ноги. Кровь отхлынула от его лица, оставив кожу цвета старой слоновой кости. Рана на плече, наспех перевязанная оторванным куском ткани, продолжала сочиться алым, пропитывая импровизированную повязку.

— Нам нужно уходить, — произнёс он хриплым от боли голосом, его колени заметно дрожали от усилия удержать тело в вертикальном положении. — Храм запечатан, но наши патрульные не вернулись в лагерь. Скоро сюда прибудет подкрепление, и я предпочел бы не встречаться с разъярёнными соплеменниками и британцами.

— Отец прав, — Зара мгновенно оказалась рядом, бережно поддерживая его под локоть. В её движениях читалась дочерняя забота, странно контрастирующая с той холодной расчётливостью, которую мы видели в ней раньше. — Нужно вернуться во дворец. Эта рана требует внимания настоящего лекаря, иначе начнётся заражение.

Она повернулась к нам, золотистые глаза в полумраке храма казались почти светящимися:

— Вы тоже пойдёте с нами? В нашем дворце вы найдёте и отдых, и защиту от возможного преследования.

Я обменялся быстрыми взглядами с друзьями. Филя едва заметно покачал головой, Рита чуть пожала плечами, а Серый просто смотрел с каменным выражением лица, как всегда оставляя решение за мной.

— Спасибо за предложение, — я выпрямился, чувствуя, как ноют все мышцы тела, — но нам нужно вернуться в лагерь Мурада. Мы должны убедиться, что ритуал действительно снял проклятие с его сына.

— Понимаю, — Зара кивнула, в её глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. — Могу я… переговорить с тобой наедине? Перед тем, как мы разойдёмся разными дорогами.

Рита рядом со мной напряглась, я почувствовал это даже не глядя на неё — между нами всегда существовала эта странная связь, позволявшая ощущать настроение друг друга без слов.

— Конечно. Давай отойдём.

Мы отступили в полуразрушенную нишу храма, где тени скрывали нас от любопытных взглядов. Остальные занялись сбором немногих уцелевших вещей, оставив нас наедине. В тусклом свете проникающих сквозь трещины купола лучей я заметил, как изменилось лицо Зары — гордость и самоуверенность сменились какой-то странной уязвимостью. Она словно сбросила маску наследницы могущественного клана, позволив увидеть настоящую себя. Её пальцы нервно теребили край порванного рукава, а взгляд, обычно прямой и твёрдый, сейчас метался, не в силах остановиться на чём-то одном.

— Я хотела извиниться, — наконец произнесла она, решившись посмотреть мне прямо в глаза. В её голосе звучала искренность, которую невозможно было подделать. — За всё, что случилось. За моё предательство, за то, что подвергла вас опасности. Я действовала, думая, что защищаю интересы клана, но теперь понимаю, насколько была неправа.

— Ты уже доказала свою верность, — я пожал плечами, чувствуя неловкость от её прямолинейности. — Если бы не ты, мы бы не справились с джиннами. То, как ты сражалась… это многое говорит о тебе.

— Дело не только