Источник для звёздного захватчика - Маша Малиновская

— Мои сестра и брат, особенно Яра, подвержены сильным нарушениям. Мой эмоциональный фон тоже далеко не идеален, Лили. Но сейчас не об этом. На Кроктарсе была группа учёных, которая предложила симбиотировать население планеты с другими расами, они утверждали, что только так мы начнём возвращать себе способность деторождения, но Совет решительно отмёл это предложение. Представители правящих семей не хотят кровосмешения. Но мы подозревали, что эксперименты всё же начаты.

Внутрь меня стала просачиваться тревога. Я не понимала, к чему ведёт командор, но где-то в подкорке поселилось жуткое чувство. Во рту пересохло, пальцы заледенели, но я продолжала внимать его рассказу.

— Когда код твоей крови совпал с моим по тридцати параметрам, в то время как у большинства землян он совпадает с нашим максимум по двадцати, я озадачился, Лили. Ещё более странным было узнать твоё имя.

— А что с ним не так? — сердце начинало стучать всё громче. — У многих землян такое имя.

Тайен встал и потянулся к графину с водой, налил в стакан и протянул мне. Дрожащими пальцами я обхватила холодное стекло и поднесла к губам, с наслаждением приняв в себя глоток, а потом ещё и ещё.

— Что ты помнишь о своих родителях, Лили?

Мне совершенно не понравился этот его вопрос. Он царапнул слишком глубоко, там, где хранились самые важные и трепетные воспоминания и чувства.

— Что ты хочешь этим сказать, Тайен?

Я встала и прошлась по комнате. Захотелось вытереть влажные ладони о платье. Всё это бред. Сумасшествие какое-то.

— Их отняла у меня программа. Их забрали вы!

Я резко развернулась к командору и гневно посмотрела. Плевать, что нарушала субординацию и он мог запихнуть меня в клетку, как его братец с сумасшедшей сестрой поступили со своими источниками.

— Лилиан, — Командор тоже встал и подошёл ко мне. — В программу никогда не попадали Анжела и Виктор Роуд. Я проверил это всеми доступными моему положению возможностями. Поднял документы, лично перепроверил реестры. Таких доноров в программе «Источник» никогда не было.

То, что он говорил, казалось глупостью. Полнейшим бредом. Нереальной несуразицей.

— Не может быть… — прошептала я, в ужасе пошатнувшись. — Но я сама видела, как «чёрные плащи» увели их и посадили в машину! Как увезли и больше я их не видела!

— Я не знаю, кто это был и почему их забрали. — Командор смотрел на меня с сожалением, а потом сказал то, что совершенно не укладывалось ни в моей голове, ни соответствовало моей картине мира вообще: — Думаю, твоя мать была кроктарианкой, одной из тех учёных, а отец землянином.

В животе скрутило, словно там сжалась пружина. В висках начало стучать. Это неправда. Это просто не могло быть правдой.

— Мои родители любили меня! — Я почувствовала, как горячие слёзы стали собираться в уголках глаз. — Они не могли проводить надо мной эксперименты. Ты ведь это хочешь сказать, да? Это?

Тайен взял меня за плечи и немного сжал, заставив посмотреть на него.

— Они проводили их не над тобой, а над собой. А ты — удачный результат. Твой брат — нет, его кровь больна, но не ты, Лили. Потому они и назвали тебя так — в честь цветка возрождения из кроктарианской легенды, понимаешь? Поэтому ты и пережила реверсивное переливание, подтвердив тем самым нашу с тобой генетическую совместимость.

Нет, я совершенно не понимала. Отказывалась, отвергала эти дикие умозаключения. Такого быть не могло! Просто не могло. Я не результат жутких экспериментов каких-то учёных из чужой галактики. Моя мама пела мне земные песни на ночь и не спала у кроватки, когда у меня была высокая температура. А отец катал на плечах и играл со мной в куклы. Разве так ведут себя с объектом эксперимента? Нет! У меня была семья, которую сломали эти жуткие существа.

— Прекрати! Это всё неправда!

Я толкнула командора в грудь, но на него это не возымело никакого воздействия. Он лишь крепче сжал мои плечи.

— Лили, они и правда тебя любили. Возможно, даже настолько, что скрыли свою удачу от правительства.

— То есть от тебя?

Я почувствовала горечь в горле от сказанных слов, мне хотелось высвободиться из его рук.

— И от меня тоже. От всех. Любили так сильно, что сбежали и спрятались, как могли. Замели следы.

— И что теперь? Что ты будешь делать? Надо мной станут ставить эксперименты? — мой собственный голос дрогнул.

Тайен смотрел мне в глаза, а под лёгкой белой рубашкой появилось размытое свечение. Внутри меня стал растекаться странный жар. Он затоплял все чувства: страх, обиду, шок от того, что я узнала. Проникал в кончики пальцев, заставляя их неметь, а щёки пылать.

— Только один. И я проведу его сам, — прошептал командор, а потом его губы накрыли мои.

42. Морок и просветление

Это было так, словно только для этого я и была создана. Будто в этом было моё предназначение. Тепло заструилось от его губ по моим венам и стало распространяться по всему телу. Я никогда раньше не целовалась, не ощущала мужских губ на своих. Только родственные поцелуи Шейна в щёку, но это ведь совершенно иное.

Губы Тайена были мягкими и нежными, они прижались к моим, а потом мягко раскрыли их, похитив мой вздох. Его ладонь скользнула мне в волосы и обхватила затылок, вызвав миллион мурашек по всему позвоночнику. Колени подогнулись от избытка ощущений, когда я почувствовала, как язык командора скользнул в мой рот. Но Тайен не дал мне упасть и лишь крепче прижал к себе, заставив ощутить через тонкие ткани наших одежд его горячее тело. Набравшись смелости, я попробовала ответить, чем вызвала судорожный вздох моего захватчика.

Сейчас я не осознавала действительность, совершенно забыла, кто я и кто он, почему я здесь и с какой целью. Мысль о том, что я результат генетических экспериментов между инопланетными расами тоже ушла на второй план. Были лишь губы, нежно терзавшие мои, и руки, сладко сжимающие мое тело. Было только дыхание, ставшее единым на двоих.

— Лайлэйн, — горячо прошептал командор, оторвавшись от моих губ. — Я грезил об этом с того самого момента, как увидел тебя — дрожащую на кресле от ужасов адаптационной сыворотки. Мне хотелось сделать что угодно, лишь только бы оградить тебя от боли.

Он подхватил меня на руки, в два шага пересёк комнату и мягко опустил на постель. Дрожь, зародившаяся внутри, стала разливаться по всему телу. Тайен опёрся коленом о постель и склонился надо мной, глядя в глаза.