7 дней до катастрофы - Константин Николаевич Буланов

— Что же, твои мысли мне теперь понятны куда лучше, нежели в самом начале нашей встречи, — спустя примерно полтора часа откровенной ругани, то и дело прерываемой увещаниями и уточнениями тех или иных моментов, тяжело выдохнул Матвеев. — Но вот чего я так и не понял, ради чего ты вытащил меня именно сюда? Неужто иного места не нашлось?

— Увы, приходится всё совмещать, — развёл руками Павлов. — В моих ближайших планах — разбить на территории завода крупный военный госпиталь, тем более что крытых помещений и запасов спирта здесь уже в избытке. Отсюда недалеко до центрального вокзала, на который будут прибывать санитарные поезда. Да к тому же до городской ТЭЦ № 2 всего один километр по прямой, а, стало быть, этот госпиталь смогут надёжно прикрыть от авианалётов те же зенитки, которые будут защищать нашу главную электростанцию и один из аэродромов истребительной авиации, что в свою очередь раскинулся всего в двух километрах отсюда. Плюс, имею возможность лично наблюдать, как мои бойцы обращаются с тарой, — кивнул он в сторону целой вереницы армейских грузовиков, в которые вытянувшиеся в линию бойцы грузили один заполненный ящик за другим.

— Водку что ли спасаешь? — только и смог что нервно хохотнуть на это дело главный чекист БССР. — Сам ведь мне только что заливал о катастрофической нехватке техники для эвакуации самого ценного имущества. Так неужели водка для тебя ценней снарядов оказалась? — вроде как и со смешинкой в глазах да интонации, но, тем не менее, очень так серьёзно поинтересовался он у командующего округом.

— Да какая к чертям собачьим водка, — устало отмахнулся от того генерал армии. — Пустую тару грузим. — В ответ же на полный удивления взгляд собеседника он поспешил уточнить, — Я всех своих химиков озаботил изготовлением на местах горючих смесей из всего, что только имеется под рукой. А это, — махнул он в сторону идущей погрузки, — корпуса для будущих противотанковых зажигательных гранат. Других-то ручных противотанковых средств у меня, считай, что вовсе нет. Да и у твоих бойцов их тоже нет. Так что, советую и тебе обратить внимание на пустую стеклотару, ежели у тебя вообще найдётся, кому нахимичить по месту дислокации что-нибудь достаточно огнеопасное.

— А, может, ты подбросишь мне по бедности сотню-другую ящиков подобного зелья? — прикинув в уме, что у частей НКВД действительно нет никаких иных противотанковых средств, за исключением 45-мм пушек, большей частью которых, к тому же, поделился с ним Павлов — как раз передав с барского плеча те 80 штук, что были забраны из УР-ов, слегка заискивающе уточнил Александр Павлович.

— Поделюсь. Как не поделиться, — серьёзно так кивнул в ответ Дмитрий Григорьевич. — Но только если ты всё же прислушаешься ко мне и сформируешь из сидельцев штрафбаты. Всё же лучше иметь под рукой целых 4 дополнительных дивизии, нежели одну! Пусть даже и условно боеспособных.

Не имея никаких возможностей пополнения своих войск живой силой, поскольку этот процесс напрямую управлялся и контролировался из Генерального штаба КА, Павлов в очередной раз предпринял попытку уговорить собеседника на столь неоднозначный, но столь необходимый в данный непростой момент шаг. Ведь заключённых в Белоруссии насчитывался не один десяток тысяч человек. Две, а то и три стрелковых дивизии народного ополчения можно было бы сформировать лишь за их счёт! Пусть даже принудительно в случае с зеками. Тем более что их нынешние «сторожа» вполне себе могли стать костяком, как командных кадров, так и заградительных отрядов. А главное — именно у НКВД имелась возможность вооружить их всех, не привлекая к этому делу высокое московское начальство.

Всё же именно в ведении республиканского НКВД находился склад трофейного вооружения, на котором хранились десятки тысяч винтовок, пулёмётов, противотанковых ружей и даже пушек, естественно, со всеми потребными боеприпасами, изъятые у интернированных польских частей около двух лет назад.

Более того! Сами польские бойцы и командиры также всё ещё частью оставались в лагерях на территории БССР. Но о постановке их в строй Павлов даже не смел заикаться, прекрасно понимая, что это вопрос сугубо политический. И если за своеволие с формированием «народного ополчения из сидельцев» ему в итоге могло неслабо прилететь по голове, то за поляков мигом бы определили к стенке. Это уж как пить дать.

— Да что ты всё не отстанешь от меня с этими штрафбатами! — в который уже раз за последний час возмутился Матвеев. — Если так уж сильно припекает в плане нехватки личного состава, ускорь призыв резервистов на военные сборы! Тебе ведь как раз срок подошёл ставить под ружьё вторую партию из трёх намеченных на этот год! А первую при этом по домам не распускай! Вот и получишь себе достаточное количество людей для формирования тех самых дополнительных 3 трёх дивизий!

— Ну, во-первых, к сожалению, не получу. Мы этих резервистов уже по дивизиям второй очереди всех до последнего человека расписали, дабы те начали представлять собой хоть что-то в плане боеспособности. — Не согласился с высказанными тезисами генерал армии.

— А во-вторых? — тут же уточнил старший майор ГБ.

— А во-вторых, когда мы проводили первый призыв в апреле-мае, выяснилось, что у нас в более чем половине военкоматов округа как факт отсутствуют списки призывного контингента. Никто до сих пор попросту не озаботился их составлением. Особенно на новых территориях. И с тех пор в этом плане мало что сдвинулось с мёртвой точки. Вот и выходит, что физически призывники вроде как имеются, а призвать их я не могу, поскольку не имею понятия кого именно призывать!

— И что ты собираешь делать, когда станет слишком поздно? — в немалом удивлении воззрился на него несколько обескураженный руководитель НКВД БССР.

— Что-что? Как только прозвучит первый выстрел войны, объявлю о формировании дивизий народного ополчения, — развёл руками Павлов и добавил, — будто у меня какой иной выход может быть в складывающейся ситуации.

Тут кто-нибудь мог бы сказать, что командующему ЗОВО следовало не терять время даром, плачась кому попало в жилетку, а заниматься как раз таки формированием дополнительных воинских частей, раз уж враг был уже у самых ворот. Но тут, увы, в дело вступала советская бюрократия.

Деньги. Даже в СССР всё решали деньги. Без выделения должных средств Павлов физически не мог не только создать какие-либо новые подразделения, но даже расширить до полного штата уже существующие. Ведь того же красноармейца требуется кормить, одевать, обувать, обслуживать в плане бытового обеспечения. И много чего ещё! А краскомам вдобавок