Я еще не бог. Книга #35 - Сириус Дрейк

На всех каналах показывали одно и то же. Запись моего разговора с Корниловым. Качество отличное, звук чистый. Болванчик постарался.

— «…Получаю приказы из Североамериканских Штатов. Есть люди… Очень влиятельные люди…»

Диктор в студии выглядел шокированным.

— «Эта запись была передана в редакцию сегодня ночью, — сказал он. — Главный начальник жандармерии признается в государственной измене и работе на иностранную разведку. Мы требуем немедленного расследования и ареста…»

Я переключил канал. То же самое. Еще канал. Опять запись.

— «Недопустимо! Возмутительно! Человек, который должен защищать Империю, оказался предателем…»

— Островский не стал тянуть, — заметила Лора, устраиваясь рядом.

— Молодец.

Следующий сюжет показал оперативную съемку. Корнилова выводили из особняка в наручниках. Он пытался закрыть лицо от камер, но безуспешно.

— «Министр задержан по обвинению в государственной измене. Ведется следствие…»

Я улыбнулся и откинулся на подушку.

— Красиво.

— Ага, — Лора кивнула. — Только вот интересно, кто эти люди из США? Надо бы выяснить.

— Потом. Сейчас хочу просто полежать и насладиться моментом.

— Переключи канал. Там что-то интересное.

Я нажал кнопку.

На экране появилась совсем другая картина. Ночная улица, мигающие огни полицейских машин, и… Что-то странное.

— «Сегодня ночью в центре столицы произошел беспрецедентный инцидент. На место были направлены более двухсот солдат…»

Камера показала улицу крупным планом. По мостовой маршировали… курицы. Точнее, куриные тушки из магазина. Десятки, сотни ощипанных куриц шагали строем, как на параде.

— Это что за…

— Смотри дальше, — Лора подалась вперед.

Солдаты пытались остановить куриный марш заклинаниями. Огненные шары, ледяные копья, молнии. Ничего не работало. Заклинания просто рассыпались, не причиняя вреда.

— «По словам очевидцев, аномалия продолжалась около часа, после чего курицы просто исчезли. Ученые пока не могут объяснить природу явления…»

Я медленно повернулся к Лоре. Она смотрела на меня с точно таким же выражением.

— Лермонтов, — сказали мы одновременно.

— Больше некому, — Лора покачала головой. — Только он мог поднять армию зомби-куриц посреди столицы.

— Зачем⁈

— А ты у него спроси. Может, ему было скучно. Или он проверял какую-то теорию. Или просто хотел посмотреть, как солдаты будут стрелять по ощипанным птицам.

Я закрыл лицо руками.

— Там же еще Пушкин… Обязательно ему звонить?

— Обязательно. И спросить, планирует ли он в следующий раз поднять армию сосисок или ограничится курицами?

На экране показали финальный кадр. Одинокая куриная тушка застыла посреди площади, словно позируя для фото. Потом медленно удалилась в сторону Тверской.

— Знаешь, — сказал я, — иногда мне кажется, что моя жизнь это какой-то абсурдный сон.

— Добро пожаловать в реальность, — Лора похлопала меня по плечу. — Здесь царь Сахалина воюет с министрами в трусах в горошек, а король некромантов поднимает куриные армии. Обычный вторник.

Я не нашел, что возразить.

Глава 17

Вот так встреча!

Москва.

Вечер того же дня.

Снег хрустел под ногами. Лермонтов шёл по заснеженным улицам Москвы, кутаясь в длинный шерстяной шарф. Капюшон плаща скрывал лицо от редких прохожих.

Он устал.

Не физически. Душевно. Сколько веков он уже бродит по этому миру? Сколько монстров уничтожил? Сколько раз спасал тех, кто даже не подозревал об опасности?

Хотелось покоя. Настоящего, без битв с тварями из метеоритов, без погонь за служителями хаоса, без вечной борьбы. Просто сидеть у камина, пить чай и читать книги. Хотя, в Северной Империи ему это удалось на несколько лет.

Хотя, если честно, последнее время жизнь стала интереснее.

Лермонтов усмехнулся под шарфом. Кузнецов. Этот странный парень умудрился за год перевернуть всю Империю с ног на голову. И что самое удивительное, рядом с ним даже старому некроманту не было скучно.

Он достал телефон и набрал номер.

— Алло? — раздался знакомый голос.

— Саша, это я. — улыбнулся Лермонтов.

— Миша! — Пушкин явно обрадовался. — Какими судьбами? Я думал, ты ещё на Сахалине!

— Уже нет. Были дела с Кузнецовым. Освободился. Хотел заглянуть, если ты не занят.

— Конечно, заглядывай! Только учти, за домом следят. Я до сих пор под легким наблюдением кремля.

— И ты мне это говоришь? — Лермонтов ухмыльнулся.

— Ну да, глупо вышло, — рассмеялся Пушкин.

— Что купить в магазине?

— Хм, давай курицу копченую. И шампанского.

— Будет сделано.

Лермонтов убрал телефон и свернул к ближайшему супермаркету.

Внутри было тепло и пахло свежей выпечкой. Он взял корзину и направился к мясному отделу. Витрина ломилась от куриных тушек. Целые, разделанные, копчёные, в маринаде.

И он почти дошел до нужного прилавка, как его пальто кто-то дернул снизу.

— Дядя, вы не видели мою маму?

Лермонтов опустил взгляд. Перед ним стояла девочка лет пяти с огромными испуганными глазами.

— Потерялась? — присел он на корточки.

Девочка кивнула и шмыгнула носом.

— А как маму зовут?

— Мама. — шмыгая носом ответила та.

Лермонтов еле сдержал улыбку. Логично.

— А тебя как зовут?

— Варя.

— Ну что, Варя, пойдём искать твою маму?

Он взял девочку за руку и повёл к кассам. Там уже металась молодая женщина с безумными глазами.

— Варя! — она бросилась к дочери. — Я же говорила не отходить!

— Мам, а я дядю нашла! Он хороший!

Женщина подняла глаза на Лермонтова и слегка побледнела. Видимо, заметила слегка отрешенный и холодный взгляд.

— Спасибо вам, — быстро произнесла она и потащила дочь к выходу.

— Всегда пожалуйста, — пробормотал Лермонтов.

Он вернулся к витрине, взял две копченые курицы и бутылку шампанского. На кассе продавщица как-то странно на него посмотрела.

— Что? — спросил он.

— Ничего. Просто обычно берут одну курицу.

— Я голодный.

Продавщица пожала плечами и пробила товар.

* * *

Особняк Пушкина располагался в тихом переулке. Напротив и правда торчала чёрная машина с тонированными стёклами.

Лермонтов даже не стал напрягаться. Тени послушно обвили его фигуру, и он просто прошёл мимо наблюдателей, словно был частью вечернего сумрака.

Через минуту он уже стучал в заднюю дверь.

— Быстро ты, — Пушкин открыл и впустил гостя. — Они хоть заметили?

— Обижаешь.

Они прошли в гостиную. Камин уютно потрескивал, на столе уже стояли бокалы.

— Курицу неси, — потёр руки Пушкин. — Я с утра не ел нормально.

— А что так?

— Да тренируюсь постоянно. После