Я еще не бог. Книга #35 - Сириус Дрейк

того боя в Кремле, когда Есенин чуть не размазал меня по стенке, решил форму подтянуть. Не Позволю какому-то шкету, даже пальцем меня трогать.

Лермонтов достал курицу и разлил шампанское.

— За встречу.

Они чокнулись и выпили.

— Я тоже недавно размялся, — сказал Лермонтов, откусывая ножку. — На Сахалине. Поднимал армию монстров.

— Серьёзно? — глаза Пушкина загорелись. — И как ощущения?

— Неплохо. Правда, масштаб был небольшой. Хотелось бы чего-то… грандиознее. Ну или… как в старые добрые…

Пушкин задумчиво пожевал курицу.

— Знаешь, я тут новую технику щитов освоил. Могу накидывать защиту на множество объектов одновременно с детальным анализом атак, блокируя их с максимальной эффективностью.

— Интересно.

— Ага. Только проверить не на чем. Не на людях же экспериментировать. — пожал плечами Александр Сергеевич.

— Логично.

Они помолчали. Пушкин встал и достал из шкафа бутылку с мутной жидкостью.

— Настоечка. Сам делал.

— О-о-о-о! Другое дело! Давай.

После третьей рюмки разговор стал оживленнее.

— Слушай, — Лермонтов прищурился. — А ты на скольких объектах можешь держать щит?

— Не знаю. Не проверял. Может, на сотне? Может, больше? Раньше я просто накладывал большие купола, теперь стараюсь делать детально на большое количество.

— А если на тысяче?

— Теоретически… А к чему ты клонишь?

Лермонтов посмотрел на куриную тушку на столе. Потом на Пушкина. Потом снова на курицу.

— В магазине было очень много куриных тушек, — медленно произнес он.

Пушкин проследил за его взглядом. Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Ты же не серьёзно? — спросил Пушкин.

— А почему нет? Идеальный материал для эксперимента. Никому не навредим.

— Но магазины уже закрыты. — улыбнулся Александр Сергеевич.

Лермонтов посмотрел на часы. Половина первого ночи.

— И что? — он поднял бровь. — Нам это разве помешает?

На лице Пушкина медленно расплылась улыбка.

— Знаешь, Миша, иногда я забываю, почему мы друзья. А потом ты говоришь что-то такое, и я сразу вспоминаю.

* * *

Супермаркет «Алые паруса».

Час ночи.

Сигнализация отключилась ещё до того, как они подошли к двери. Лермонтов просто попросил Пушкина локально отрубить электричество.

Внутри было темно и тихо. Холодильники гудели в ночной тишине.

— Вот она, — Лермонтов остановился у витрины с курицами. — Красота.

Пушкин присвистнул. Куриных тушек было штук триста, не меньше.

— Хватит?

— Для начала сойдёт.

Лермонтов закрыл глаза и протянул руки. Тёмная энергия потекла от его ладоней, обволакивая витрину.

Первая курица дёрнулась. Потом вторая. Третья.

Через минуту вся витрина шевелилась. Ощипанные тушки вставали на культяпки ног, расправляли несуществующие крылья.

— Жутковато, — признал Пушкин.

— Это некромантия, детка, — пожал плечами Лермонтов. — Теперь твоя очередь.

Пушкин сосредоточился. Вокруг каждой курицы замерцал полупрозрачный щит.

— Готово, — выдохнул он. — Все триста двенадцать.

— Точный подсчёт. Уважаю.

Они отбили друг другу кулачки.

— Ну и что теперь?

Лермонтов взмахнул рукой. Курицы послушно выстроились в колонну.

— Теперь, — он ухмыльнулся, — мы устроим парад.

* * *

Тверская улица.

Полтора часа ночи.

Первым куриный марш заметил ночной таксист. Он так резко затормозил, что чуть не въехал в столб.

Триста с лишним ощипанных куриц маршировали по Тверской в идеальном строю. Левой, правой, левой, правой. Их культяпки синхронно отбивали ритм по асфальту.

— Твою ж… — прошептал таксист и потянулся к телефону.

Через пятнадцать минут на место прибыли жандармы.

— Это что за цирк? — командир патруля не верил своим глазам.

— Не могу знать, товарищ капитан! Какая-то хрень с курями!

— Остановить их! — взвизгнул командир, не до конца понимая, сон это или пранк.

Жандарм выстрелил из пистолета. Пуля врезалась в переднюю курицу и… рассыпался. Щит Пушкина даже не дрогнул.

— Огонь!

Десяток пуль полетели в куриную колонну. Прибыли два штатных мага и уже в дело пошли ледяные копья, молнии, каменные снаряды. Всё отскакивало от невидимой защиты.

Курицы невозмутимо продолжали марш.

На крыше соседнего здания Лермонтов и Пушкин наблюдали за происходящим.

— Неплохо держишь, — одобрительно кивнул Лермонтов.

— Спасибо. Сам удивлён.

Внизу прибыло подкрепление. Уже не жандармы, а военные. С тяжёлой техникой.

— Танк, — Пушкин прищурился. — Серьёзно, танк против куриц?

— Империя не разменивается на мелочи. — хмыкнул Лермонтов.

Танк выстрелил. Снаряд взорвался в метре от колонны, не причинив курицам никакого вреда.

— Саш, — Лермонтов достал из кармана бутылку настойки. — А мы не переборщили?

Пушкин взял бутылку, сделал глоток и задумчиво посмотрел на куриный хаос внизу.

— Не-а, — довольно улыбнулся он. — В самый раз.

Курицы тем временем вышли на шоссе и полностью остановили движение. Машины сигналили, водители высовывались из окон, не веря своим глазам.

— Это что, флешмоб⁈ — орал кто-то.

— Какой, на хрен, флешмоб⁈ Это зомби-курицы! Мы обречены!

— Зови жандармов!

— Да они уже тут! И толку ноль!

Прошёл ещё час. Прибыли журналисты. Камеры защелкали, операторы начали снимать.

— Вот теперь точно пора сворачиваться, — Лермонтов встал. — Не хочу светить лицо в новостях.

— Согласен. Куда их денем?

— Москва-река рядом. Утоплю.

— Жестоко. — вздохнул Пушкин, — сколько добра пропадет.

— Они и так мёртвые, Саня. Мертвее некуда.

Лермонтов взмахнул руками. Куриная армия синхронно развернулась и направилась к набережной. Журналисты побежали следом, но курицы двигались на удивление быстро.

У реки Лермонтов махнул рукой и тушки сделав сальто в воздухе, начали прыгать рыбкой в воду. Триста двенадцать всплесков в ночной тишине.

— Красиво, — оценил Пушкин. — Без брызг.

— Я старался.

Они незаметно растворились в темноте и через полчаса уже сидели в гостиной пушкинского особняка.

— Ну что, — Лермонтов поднял бокал. — За успешный эксперимент?

— За успешный эксперимент, — кивнул Пушкин. — Знаешь, Миша, если Кузнецов узнает про это…

— Что он сделает? Отругает? — рассмеялся Лермонтов.

Они переглянулись и рассмеялись.

За окном занимался рассвет. В новостях уже вовсю обсуждали загадочный куриный марш. Эксперты строили теории, военные оправдывались, журналисты требовали расследования.

А два старых друга просто пили настойку у камина и вспоминали молодость.

— Хорошо посидели, — сказал Пушкин.

— Ага, — согласился Лермонтов. — Давно так не отдыхал.

Может, подумал он, покой и не так уж необходим. Иногда достаточно хорошей компании, бутылки настойки и армии зомби-куриц.

* * *

Отель «Северная звезда».

Утро.

Я взял телефон