Сентябрь 1939-го - Даниил Сергеевич Калинин

Отложив смятую папиросу и так и не раскуренную трубку, Иосиф Виссарионович переспросил неестественно спокойным голосом:

– Что во Львове, Борис Михайлович? И есть ли иные случаи боестолкновений с немцами на земле?

Шапошников отрывисто кивнул:

– Так точно, есть. На момент подхода к Стрыю Двадцать пятого танкового корпуса было установлено, что город занят немецкими частями, спешно готовящими его к обороне с востока. Командующий корпусом полковник Иван Осипович Яркин принял решение атаковать с ходу, не дожидаясь, когда немцы успеют выстроить оборону. И, соответственно, не дожидаясь также пехотного сопровождения: пехота отстала на марше.

Поджав губы так, что те вытянулись тонкой линией и побелели, командарм продолжил:

– Танки передового отряда корпуса еще на подходе были встречены плотным огнем гаубичной артиллерии противника. А на дистанции в полкилометра – многочисленными германскими ПТО. На этой дистанции их тридцатисемимиллиметровое орудие способно взять броню танков БТ-7 в лобовой проекции, не говоря уже о быстрых танках ранних серий или Т-26…

Тем не менее и сами немцы не успели как следует окопаться и замаскировать свои батареи, вследствие чего большая часть их противотанковой артиллерии была выбита ответным огнем. Наши же танкисты сумели закрепиться на окраинах Стрыя, но наступать в город одними танками, без пехотного прикрытия, Яркин не рискнул.

– Потери?

Командарм первого ранга на мгновение запнулся.

– Большие потери, товарищ Сталин. Некоторые повреждения удалось восстановить своими силами, но в целом «бэтэшек» пожгли не меньше, чем во время вражеского авианалета.

Секретарь ЦК ВКП(б) не стал уточнять точное число сгоревших танков или почему отстала Первая моторизованная стрелково-пулеметная бригада, приданная корпусу. Устало потерев глаза, он не сколько приказал, столько попросил:

– Продолжайте, Борис Михайлович. Что там во Львове?

Начальник Генерального штаба энергично кивнул, сместив указку на карте:

– Сегодня господствующая над Львовом высота 374 Кортумова гора была атакована значительными силами Второй танковой дивизии вермахта. Предварительно позиции бригады подверглись авиаудару противника, далее последовала мощная артподготовка немцев, в значительной степени подорвавшая обороноспособность защитников высоты. Комбриг Фотченков выбыл по ранению еще во время авианалета, ведя ответный огонь по самолетам из трофейного пулемета.

Иосиф Виссарионович невольно – и как-то невесело – усмехнулся:

– И много настрелял комбриг?

– Довольно результативно пострелял Фотченков, товарищ Сталин. Ему удалось вложить точную очередь в крыльевой бензобак бомбера, после чего последний был вынужден эвакуироваться. Со слов свидетелей, подбитый «юнкерс» резко пошел на снижение, а в стороне, куда он улетел, была зафиксирована вспышка взрыва.

Сталин ничего не сказал, лишь удивленно поднял брови, в то время как Шапошников продолжил доклад:

– В атаке со стороны немцев участвовало порядка ста танков и до полка пехоты. Уцелевшие советские экипажи под началом комбата Акименко подпустили врага поближе и открыли огонь, как только немцы подобрались к минному полю. Враг был вынужден совершить широкий фланговый охват высоты, подставив борта нашим танкистам. И на этом этапе экипажи «бэтэшек», чьи машины были замаскированы в капонирах, уничтожили двадцать один германский панцер. Еще два накрылись на минах.

– Сколько было исправных советских танков?

– Восемь машин, товарищ Сталин.

Присутствующие в кабинете вождя переглянулись с некоторым удивлением и даже радостью, послышались негромкие возгласы, но командарм тотчас добавил ложку дегтя:

– Однако следует отметить, что большинство немецких панцеров – это или пулеметные танкетки, или машины с легкими автоматическими пушками. Последние реально эффективны против БТ-7 лишь на пистолетной дистанции, а против Т-26 – примерно за полкилометра. Пушечные же германские танки сожгли все наши машины.

При этом в бою было зафиксировано попадание бронебойной болванки сорокапятки в лобовую проекцию одного из панцеров на дистанции в семьсот метров. Но добиться пробития не удалось! Следует отметить, что штатно сорокапятка пробивает тридцать пять миллиметров брони на дистанции в километр… Следовательно, у немцев, при общем обилии легких машин, также появились и танки с полноценной противоснарядной броней, по предварительным оценкам специалистов, достигающей пяти сантиметров.

Шапошникову, однако, коротко возразил нарком НКВД Лаврентий Павлович Берия:

– У немцев нет серийных танков с броней, чья толщина превышает тридцать миллиметров, однако фиксируются случаи кустарного усиления лобовой проекции танков Т-4 дополнительным броневым листом.

Непродолжительную паузу, возникшую после замечания наркома, прервал хозяин кабинет:

– Продолжайте, Борис Михайлович.

Шапошников, прочистив горло, ответил необычно громко, словно на строевом смотре:

– Слушаюсь, товарищ Сталин! Итак, в первой фазе боя немцам удалось подавить все наши огневые точки на высоте – при потере четвертой части своих боевых машин. Выполнив фланговый обход слева, вражеские танки ворвались на высоту. В ходе последующего боя погибло более сотни наших кавалеристов, был подбит единственный пушечный броневик БА-10…

В свою очередь, немцы потеряли два танка, подбитых броневиком, и еще три машины, уничтоженные красноармейцами. Последние широко использовали гранатные связки, бутылки с зажигательными смесями и польские противотанковые ружья. В частности, огнем из ПТР был подбит один вражеский танк.

Сделав короткую паузу, командарм продолжил:

– Однако обход немцев на правом фланге был остановлен огнем польского бронепоезда «Смелый», а на левом германцев контратаковало прибывшее во Львов подкрепление Двадцать четвертой лтбр, отправленное из Тарнополя еще ночью. Это семнадцать танков БТ-7 и шесть химических танков. Последние, впрочем, не успели принять участия в бою, а вот БТ-7, потеряв четыре машины в перестрелке с пушечными германскими панцерами, сожгли их. После чего огнем с полукилометровой дистанции последовательно выбили двадцать семь легких немецких машин, не потеряв ни одного танка!

Одновременно с этим в ходе ответного воздушного налета вражескую пехоту атаковало звено И-16. В свою очередь, ударом бомбардировщиков СБ из Пятьдесят пятого сбб уничтожены четыре гаубичные батареи врага, разгромлен и рассеян немецкий танковый резерв. В сущности, Вторая танковая дивизия вермахта как боевое соединение более не существует… Однако в сторону Львова продолжает движение Восемнадцатый армейский корпус в составе Третьей горно-егерской и Четвертой легкой дивизии, в составе которой имеется батальон легких танков, а также отдельные части Первой горно-егерской.

Завершая доклад, начальник Генерального штаба направил указку в сторону Бреста:

– В настоящий момент восточнее Бреста также фиксируются боестолкновения разведки Двадцать девятой танковой бригады Кривошеина и Девятнадцатого моторизованного корпуса Ганса Гудериана… В этих стычках наши танкисты уверенно берут верх. Также следует отметить, что боестолкновения во Львове и Стрые требуют тщательного анализа, но уже сейчас можно сказать, что, имея превосходство над большинством германских танков, советские боевые машины по-прежнему остаются уязвимы к огню вражеской ПТО. А наличие у немцев серийных танков с полноценной противоснарядной броней… – Тут Шапошников бросил острый взгляд в сторону Берии. – Либо машин, быстрая модернизация которых позволяет ее нарастить, делает эти панцеры очень опасным соперником для нашей боевой техники.

Как показали