Барон особого назначения, том 3 - Евгений Щурский

Вверх уходили утончённые колонны, подпирающие украшенный вензелями потолок. В нём располагался большой панорамный купол, через который сюда и попадала основная масса света — окна были плотно зашторены.

Вся обстановка была выполнена так, чтобы человек, находившийся в помещении, чувствовал себя маленьким, но не приниженным. Императору не нужно ни на кого давить — он и так центр мира.

Заканчивался малый приёмный зал дверьми, ведущими в тронный — основной, для больших мероприятий. По периметру находились стражники, но без фанатизма — именно на том расстоянии, на котором это было необходимо. У единственного не зашторенного окна стоял спиной к нам высокий, стройный мужчина. Как только мы вошли, он развернулся и чеканным, я бы сказал, канцелярским шагом подошёл к нам.

— Прохор Игнатьевич Распутин, — поклонился он. — К вашим услугам.

— Очень приятно, — я поклонился в ответ. — Ян Бронин.

— Его Величество в данный момент занят государственными делами, — старик мазнул взглядом в сторону следующих дверей, — так что придётся немного подождать. Можно присесть и угоститься закусками или насладиться прекрасным видом на Петроград.

— Поесть всегда успеем, — улыбнулся я, — лучше полюбуюсь на столицу.

— В таком случае моё любимое окно к вашим услугам! — вернул мне улыбку Распутин. — Быть может, у вас есть вопросы?

— Не сочтите за бестактность, — замялся я, — вы, случайно, не родственники с ректором академии имени Вагнера?

— Венера… племянница моя, — тепло улыбнулся старик. — Но характер у неё… от матери, да… А к чему спрашиваете?

— Праздное любопытство, — пожал я плечами. — Характер у неё и вправду… интересный.

— Иванова! — тон старика резко перешёл в командный, да такой, что даже я вздрогнул.

— Да, ваше сиятельство?

— Можете быть свободны, дальше мы сами.

— Слушаюсь, ваше сиятельство!

А интересный мужик — этот князь, даже титула не называл. Обычно люди его ранга не упускают случая лишний раз козырнуть своим статусом, он же, наоборот, назвал только имя. Не любит раболепие или думает, что его все знают? Одно не исключает другого.

Мы подошли к окну, из которого и вправду открывался замечательный вид на старый город. Стены были значительно ниже: можно было разглядеть как сад, с этой высоты не кажущийся таким уж безжизненным, так и то, что находилось за пределами дворцовых стен.

— Что вы здесь видите, Ян? — прервал тишину Распутин.

— Родину, — пожал я плечами. — Но не ту, что видят другие.

— Тут вы правы, — старик тяжело вздохнул, обводя взглядом окрестности. — У каждого эта Родина своя.

— И какая же она у вас, Прохор Игнатьевич?

— Суровая, — он ответил незамедлительно и на миг задумался. — Справедливая. Но даже несмотря на всю её справедливость, хватает людей, причисляющих себя к числу обделённых. Знаете, что странно, Ян?

— Что, Прохор Игнатьевич?

— Обделёнными себя считают в основном те, кто бывает в этом зале чаще, чем в своих резиденциях на вершине мира.

— И так везде, — кивнул я. — Вы были правы.

— В чём же?

— Этот вид сто́ит того, чтобы пропустить тарталетки с красной икрой.

— С чёрной, Ян, — мягко, по-отечески рассмеялся Распутин, — с чёрной!

— И пусть, — махнул я рукой, не скрывая улыбки.

— Я заступил на должность советника Императора больше двадцати лет назад, — в голосе старика прорезались нотки ностальгии, — когда всеми любимый Николай Павлович был ещё юнцом, чуть старше вашего. И знаете что, Ян?

— Что?

— Чем старше человек становится, тем реже он предпочитает созерцание потреблению. Не растеряйте тягу к прекрасному, иначе рискуете превратиться в одного из тех, кто считает себя обделённым.

— Благодарю за совет, — я неглубоко, но уважительно поклонился.

— Пойду-ка я, потороплю нашего государя, — хитро улыбнулся Распутин. — А ведь знаете, там за столом не только тарталетки!

— Не хотелось бы застать Его Величество с набитым ртом.

— Славный вы молодой человек, Ян… Скоро вернусь.

Старик ушёл в сторону тронного зала, а я, проводив его взглядом, вернулся к созерцанию города. Интересный персонаж, очень душевный и мудрый, располагает к себе. Вроде ни о чём не поговорили, но будто многое узнали друг о друге. Неудивительно, что он занимает такой пост.

Осталось лишь понять, всех ли он встречает гостей, или такая любезность оказана только по случаю моих способностей? Впрочем, какая разница?

Я замер, разглядывая верхушки старинных сооружений. Все такие разные, непохожие друг на друга. И сад… Отсюда он и впрямь выглядит очень уютным. Быть может, император просто редко в него спускается?

— Ян Борисович! — из раздумий меня вытянул голос Распутина. Когда я обернулся, они с императором как раз входили в малый зал.

Я поторопился пройти навстречу. Двери в соседний зал ещё не закрылись, и вдалеке я приметил трон. Ни капли не вычурный, наоборот, даже слишком простой. Как и внешний вид человека, который стоял передо мной.

Он был стройным, на пару сантиметров ниже меня, одет в костюм-тройку. Короткая стрижка, борода, серебряная цепочка карманных часов, проходящая через жилет.

Его портреты, что попадались мне раньше, сделаны были с фотографической точностью, но всё равно не передавали, всей пронзительности этого взгляда. В нём чувствовалась власть, но не было надменности или напущенного превосходства — Романов просто знал, что здесь главный, но при этом не пытался влезать в моё личное пространство, оставляя мне возможность для более открытого общения.

— Вот и он, государь, — буднично сказал Распутин императору.

Вот так вот просто, никакого списка регалий, оваций и закадровых аплодисментов? Я даже растерялся и начал совсем неуверенно:

— Ваше императорское вели…

— Это пустое, Ян, — голос правителя был глухим и бархатистым, я бы сказал, успокаивающим. — Можешь обращаться ко мне «Ваше Величество».

— Спасибо, Ваше Величество, — я склонился в уважительном поклоне.

— И спину лишний раз не гни, — улыбнулся император. — Признавайся, Игнатьич, ты пацана запугал?

— Что вы, Ваше Величество, — виновато развёл руками советник. — Уверен, он и сам с этой задачей неплохо справляется!

— Понарассказывают некоторым страстей, а те потом стоят, трясутся… — Романов снова стал серьёзным. — Ты-то ещё неплохо держишься, боец…

— Благодарю, Ваше Величество.

— Ладно, к делам. Как ты заметил, приёмом это назвать сложно. Нынешняя политическая ситуация… не позволяет мне слишком часто объявлять громкие церемонии. Но не отметить твой вклад в борьбу с аномальной активностью мы не могли. И да, скажу как есть — не был бы ты магом бездны, я бы тебе этот орден по почте отправил.

От такой прямоты я на секунду подвис. Нет, истинные мотивы императора понять было несложно, но когда вот так просто тебе вываливают правду-матку, невольно начинаешь подозревать, что тебя пытаются обмануть в чём-то другом. Впрочем, оба собеседника в данный момент вызывали у меня лишь уважение,