Изгой Высшего Ранга V - Виктор Молотов

Давление воды только усилило эффект. И корабль подбросило на волне. Людей раскидало по палубе. Вода под нами вскипела, несмотря на ледяную магию Альфы. Окрасилась в чёрно-красный. На поверхность всплыли куски плоти.

[Морской дьявол (Альфа) уничтожен!]

[Получено опыта: 3500]

[Текущий опыт: 4186/2000]

[Поздравляем! Достигнут 20 уровень!]

[Поздравляем! Достигнут 21 уровень!]

[Текущий опыт: 86/2200]

[Доступен выбор нового навыка или улучшение полученных ранее]

Ничего себе улов!

Система выставила передо мной новые навыки, но я их даже читать не стал. Отмахнулся от надписей…

Голова кружилась так, что мир превратился в карусель. Я упал на колени прямо на палубу, едва успев выставить руки, чтобы не впечататься лицом в доски.

Но успел мысленно выбрать второй вариант. Защита от хаоса. Улучшаю дважды! Тут и думать нечего! Какой бы крутой новый навык мне не предложили, он не сравнится с возможностью спасти жизни.

[Ваш выбор принят]

[Навык «Защита от энергии хаоса» улучшен]

[Текущий лимит защищаемых объектов: 25]

Я смогу защитить ещё десять человек. Это радует. Не зря выложился на полную против этого Морского дьявола.

— Глеб! — Лена оказалась рядом первой, подхватила меня под руку. — Ты как⁈

— Жив, — прохрипел я. Во рту ощущался привкус крови.

— У тебя кровь из носа!

— Пустяки. Пройдёт.

Она помогла мне подняться. Ноги дрожали, но держали меня. Уже хорошо.

Вокруг творилось что-то невообразимое. Матросы кричали, обнимались, хлопали друг друга по плечам. Кто-то плакал, не стесняясь слёз. Испанцы указывали на воду, где расплывалось огромное кровавое пятно, и что-то орали. Судя по интонации, благодарили всех святых сразу.

Капитан Родригес стоял у борта и смотрел на останки Альфы. Лицо у него было такое, будто он увидел явление Девы Марии. Он медленно снял фуражку и перекрестился.

Но нашей команде было не до веселья.

Я вытер кровь с лица рукавом и огляделся. Все живы. Потрёпанные, измотанные, но живые. Алексей сидел на ящике, тяжело дыша. Станислав привалился к переборке. Саня и Денис поддерживали друг друга.

— Нашли куратора? — спросил я у переводчика, который вернулся на главную палубу.

Тот переговорил с кем-то по рации. Покачал головой.

— Нет. Но в этой суматохе матросы толком поискать не успели, — объяснил он.

— Ясно. Тогда сами искать будем.

Я двинулся к надстройке. Ноги слушались через раз, но я заставлял себя идти. Лена пошла за мной. Потом подтянулись Денис и Саня.

— Его каюта, — обозначил я. — Начнём оттуда.

Каюта Дружинина оказалась на нижней палубе. Маленькая, тесная, с одной койкой и крохотным столиком. Дверь туда была приоткрыта.

Я вошёл первым. И сразу увидел кровь на полу, как и говорила Лена. Небольшая лужица, уже подсохшая, потемневшая по краям. И ещё пятно было на углу тумбочки.

— Что здесь случилось? На него кто-то напал? — выдохнул Денис за моей спиной.

— Лен, ты точно везде смотрела? — уточнил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Да! Каюты, столовая, машинное отделение, мостик…

— А в медблок заходила? — перебил я.

Она осеклась. На лице отразилось понимание.

— Нет. Не успела. Он в дальнем конце, на нижней палубе. Я как кровь увидела, сразу к тебе побежала.

Логично, в принципе. Увидела кровь — запаниковала — побежала за помощью. Нормальная реакция, когда страх пересиливает разум.

— Идём туда, — скомандовал я.

Медблок нашли минут через десять. Коридоры на корабле были узкие, и нам приходилось идти друг за другом.

Пару раз я чуть не врезался в переборку. Голова всё ещё кружилась, перед глазами периодически темнело. Побочные эффекты от перегрузки каналов давали о себе знать.

Я толкнул дверь с красным крестом и вошёл.

И сразу выдохнул с облегчением.

Андрей Валентинович сидел на кушетке. Живой и невредимый. Ну, относительно невредимый. Голова была замотана бинтами, к виску прижат пакет со льдом.

— Андрей Валентинович! — Лена протиснулась мимо меня, чуть не сбив с ног. — Вы живы! Что случилось⁈ Мы вас везде искали!

Он попытался сфокусировать на ней взгляд. Получилось не сразу. Зрачки разного размера, значит точно сотрясение.

— А? Что?.. — он поморщился и потёр висок под бинтами. — Искали? Зачем?

Из-за ширмы вышел корабельный врач. Пожилой испанец в мятом халате. Начал что-то объяснять, активно жестикулируя.

— Что он говорит? — спросил я.

Подоспевший переводчик, которого мы взяли с собой на поиски, выслушал и перевёл:

— Говорит, что у вашего коллеги сотрясение мозга. Средней тяжести. Когда корабль сильно качнуло от первой атаки твари, он упал и ударился головой об угол тумбочки. Потерял сознание. Матрос нашёл его в каюте и отнёс сюда.

— Надо же так! — Лена покачала головой. — Мы перепугались! Думали, с вами что-то страшное случилось!

— Да я сам думал, что коньки отброшу, — слабо усмехнулся Дружинин. Даже улыбка давалась ему с трудом. — Очнулся здесь, башка раскалывается, ничего не помню. Надо же… В бой вступить не успел, а уже получил серьёзную травму. Позорище.

— Главное, что вы живы, — сказал я.

Врач добавил ещё что-то, показывая на пальцах. Переводчик кивнул:

— Говорит, несколько дней покоя — и всё пройдёт. Ничего критичного. Но летать и нырять пока не рекомендует.

— Про нырять можно было не уточнять, — буркнул куратор.

Ну, хоть одна хорошая новость за сегодня. Все живы. Все целы. Миссия выполнена.

Теперь можно и выдохнуть.

Остаток плавания я провёл, лёжа в своей каюте. А в порт мы вернулись уже под вечер.

На палубе было жарко даже вечером, поэтому переоделся в футболку и шорты. Запасную форму надевать не стал, а то и так слишком душно.

Когда корабль начал швартоваться, я понял, что нас ждут.

Огромная толпа стояла на причале. Журналисты с камерами, операторы с огромными объективами. Местные жители стояли с самодельными плакатами на испанском. Полиция в жёлтых жилетах оттесняла особо ретивых.

— Это ещё что за цирк? — пробормотал Станислав, глядя на эту картину.

— Это слава, — хмыкнул Алексей. — Привыкай!

— Не хочу. Мне её и дома хватало.

— А тебя никто не спрашивает.

Мы спустились по трапу. Сразу же нас окружили, начали что-то кричать, совать в лицо микрофоны. Вспышки камер слепили глаза. Гул голосов сливался в сплошной шум.

Я разобрал свою фамилию: «Афанасьев». Это повторяли чаще всего.

— Чё это они только его имя твердят? — возмутился